БДСМ

Выкладываю продолжение моей истории ;-)В ту ночь я спала очень мало. Вадим никак не мог наиграться с моим телом. Он то и дело вставлял пальцы в мои растраханные дырочки, или сжимал мои груди. Все же усталость, наконец, взяла свое, и мы уснули, лежа в одной кровати. Проснулась я очень рано от того, что мне что-то тыкалось в лицо. Я не сразу поняла, что это был член Вадика. По началу, я хотела возмущенно закричать, но потом вспомнила о том, что было вчера, и послушно открыла ротик. Я немного приподнялась для удобства, и начала делать Вадику минет. Одной ручкой я взялась за основание члена, чтобы полностью контролировать процесс моего отсоса, а второй теребила Вадику яйца. Ему это очень по-нравилось, и он несколько раз отстранялся от меня, желая продлить процесс. Сперма очень коварная штука. Попробуешь ее немного, и вот тебе уже хочется еще и еще. Я очень энергично отсасывала, желая получить долгожданную порцию спермы. Наконец Вадик не выдержал, и мой ротик заполнила драгоценная кисленькая жидкость. Я направилас

В свете заходившего солнца поля близ Велебиц казались черными — так густо были они покрыты кровью павших в битве воинов. Еще вчера тут дотемна рубились друг с другом налившиеся силой воины московского князя и тороватые новгородцы, до последнего уповавшие на помощь польского короля. Приученные к воинской дисциплине и порядку московские войска одержали верх над превосходящими силами новгородской армии, которая разумела лишь одно воинское искусство — навалиться всей толпой и рубиться в капусту. Вдоль полей пролегала старая «соляная» дорога на юг, ведущая за пределы Новгородской земли. По этой дороге московиты, коих воевода стародубский князь Пестрый после заслуженной победы отпустил пленить и казнить данников Великого Новгорода за их дерзостное неповиновение государю, широким потоком гнали плененных окрестных жителей. Шедший в охранении касимовский татарин Ибрагим, звонко цокал языком, глядя на вереницу плачущих золотоволосых девушек, которых вели суровые воины московского князя. Девки были босы, почти наги, со

Роксана ехала в повозке с награбленными драгоценностями, сидя на скатанных коврах со стен. Здесь же стояло два сундука с золотыми драгоценностями и камнями, большой ворох тонких, красивых тканей, и многое другое. Роксана чувствовала себя таким же трофеем с той минуты, как Дагор ещё вчера сунул её в эту повозку, закрепив железную цепь на щиколотке и стенке повозки. Перед самым отправлением ей принесли еды.От усталости и равномерной езды её сморил сон. Проснувшись утром, девушка, как смогла, расчесала пальцами и заплела волосы, привела в порядок платье, и дотянулась до занавески.Вид открылся не самый интересный: дорога, выбегающая из-под повозки, пыль, и лошадь, запряженная в следующую повозку.Вокруг шли скованные, грязные и оборванные люди. В некоторых Роксана узнала рабочих из дворца, остальные походили на горожан и крестьян. Мужчины и женщины вперемешку, женщины тащили на руках детей. Все они были покрыты грязью, ссадинами, и измучены.Дагор пролетел мимо на быстром вороном коне, даже не повернув голову в её

Зовут меня Сергей, сейчас мне уже 30 лет, а рассказать я хочу историю своей семейной жизни. А чтоб было понятно, начинать придётся с самого начала.Для тех, кому неинтересен экскурс в историю моего детства — смело пропускайте этот абзац. Итак, мальчиком я рос слабым, скромным, где то даже стеснительным. Хулиганом и забиякой не был, драться не любил и вообще боли боялся, в общем обычный хлюпик-середнячок. Я ходил еще в начальную школу, когда со мной произошёл случай, который запомнился. Мы были в гостях у каких то знакомых, там было еще несколько детей, мы играли в какие то то ли догонялки, то ли прятки, и получилось так, что я заперся в туалете. Дом был частный, туалет во дворе, типа сортир. Что то мы то ли поссорились, то ли играли, но когда меня обнаружили, ребята стали держать дверь, не давая мне выйти, а я пытался вырваться, сначала понарошку, потом изо всех сил. А детвора не давала мне это сделать, отпуская всякие детские шутки и оскорбления. В конце концов криками и шумом мы привлекли внимание взрослых,

Богдан стал входить в меня, в мою попку. Я заскулила, он закрыл мне ротик ладонью и начал поебывать, очень нежно, я опустилась грудью на стол, его член трахал мой анус, а рука теребила мою киску, запуская в нее пальцы...К сожалению мое удовольствие было прервано, Владимиру Николаевичу позвонили, он, ребята и Богдан уехали. — Вечером я попробую твою пизденку на вкус, — сказал мне шепотом Богдан, когда его член покидал мою попку. Немного подрочив его, он кончил мне на спину.Все в доме ушли. Остались только мы с Дариной. Она встала с колень, убрала плетку, без слов, и вышла из кабинета. В нем осталась только я одна. Я взяла пару салфеток со стола и стала вытирать сперму с себя. Дарину я нашла на кухне, она пила кофе, ее руки тряслись. — Меня Настя зовут, — робко сказала я. Дарина оглядела меня с ног до головы и представилась сама: — Меня Дарина. Ты, сказали, не из Москвы? — Нет, приехала поступать...

Она, яростно выплевывая морской песок, еле вскарабкалась на песок, словно это была отвесная стена, а не абсолютно прямой лепешкообразный берег, на котором росли две-три пальмы и на этом весь его бесконечный пейзаж заканчивался. В голове шумело и гудело; только одно она осознавала вполне ясно — ее яхта затонула. Ее яхта. С красивой надписью ЕЕ имени на белоснежной панели. А вместе с ней и дорогой муж миллионер и еще куча всяких дорогих и важных гостей. И только она одна выжила. Но не является ли это все только небольшой отсрочкой неминуемой гибели? По песку лениво полз крабик; он настолько был занят своей персоной, что даже не обращал внимание на огромную для него по размерам тушу, выползшую на берег.— Стоять! — дико крикнула она крабику и попыталась схватить его, но он быстро сверкая клешнями, уполз в воду. Это было сумасшествие. Не то чтобы она переживала сильно из-за смерти мужа или всех этих чопорных английских гостей, все это казалось мелочью по сравнению с ее настоящим положением. Остров без имени и назв

Мой Любимый — ПодарокУже неделю я скрываю от мужа, что как только он уходит на работу — меня грубо насилует его родной отец. Я быстро поняла, что не могу сопротивляться Олегу Аркадьевичу, каждый мой протест был только причиной дополнительной порции боли и унижения. Мне оставалось только терпеть — и я терпела, терпела моя душа, а мое тело каждый раз предавало меня — за это время я испытала с Олегом больше оргазмов, чем за все время своей супружеской жизни с Аликом. В этот раз свекор задерживался и я, озябшая голышом в коридоре, отправилась в спальню греться под одеялком. Отогревшись, я пол-часика почитала Мопассана и сама не заметила, как задремала... — Так и знал, шлюха, что ты спишь! — вырвал меня из сна рык Олега. — Я Вас... ой... тебя ждала-ждала — пока не замерзла и... пригрелась. — Замерзла она, — хмыкнул свекр, — ничего, сейчас согреешься. А пока одень вот это. Пока я буду мыться — чтобы была готова.Он бросил на кровать увесистый сверток и вышел из комнаты.

Жeня любил дeвушeк. Oн мыслeннo срaвнивaл их с цвeтущими яблoнями, кoтoрых былo тaк мнoгo в Пскoвe, кудa oн приeхaл учиться в пeдaгoгичeскoм институтe. Мoжнo скaзaть, чтo oн в этoм институтe дeвчoнoчьeм дeйствитeльнo прoeхaлся с вeтeркoм, пoтoму чтo нe oстaлoсь кaк будтo нa eгo курсe дeвушки, нe внeсённoй в eгo дoнжуaнский списoк. Жeня был oдин юнoшa нa курсe, и oн любил дeвушeк. Eму дoстaвлялo удoвoльствиe прoхoдить студeнчeскими рядaми, блaгoухaвшими пaрфюмeриeй, рaссмaтривaть рaзнooбрaзныe виды, нaклoны, изгибы; слушaть лeпeт, шeлeст, пoзвякивaниe.Дoвoльнo скoрo oн стaл зaхaживaть в oбщeжитиe к дeвушкaм в гoсти. Eгo приглaшaли, oн стaл всeoбщим любимцeм и другoм. Прoвoдя нoчи всё врeмя в рaзных кoмнaтaх, oн нaслaждaлся рaсцвeтoм свoих пoдруг, с нeжнoстью глaдя нa зaрe их рoзoвыe щёки. Нaкoнeц, цвeты кoнчились. Жeня нeплoхo учился и пoмoгaл другим, сeссия смeнялa сeссию, и oднaжды oсeнью oн вдруг oсoзнaл: Мaшa.Мaшa былa oднa дeвушкa нa курсe. Вeрнee, oнa eю oстaвaлaсь. Вeрнee, oнa слoвнo нe хoтeлa eю быть.