Экзекуция

- Смотри! Вон туда смотри! - горячо лепечет мне в ухо Леха и толкает в бок локтем. - Глаза у меня лезут на лоб. Я прижимаю плотнее к себе автомат и впиваюсь до боли пальцами в железо, когда она проходит мимо нас. Женщина! Распущенные по плечам волосы, расстегнутый плащ, под которым разорванное платье едва прикрывает сползающий чулок: Но внимание привлекает не это, а - сверток, который она прижимает к обнаженной груди окровавленными руками. Кажется, у меня начинают заходить шарики за ролики. - Подождите... - кричу я и зачем-то протягиваю руку. - Она скользит по мне невидящим взглядом и шарахается в сторону, ступая босыми ногами по асфальту, усыпанному осколками стекла и битого кирпича, израненному гусеницами танков и испачканному тяжелыми сапогами. Женщина что-то говорит, губы шевелятся, но слов не слышно. А мой взгляд упорно держится на свертке. "Господи, это же ребенок!" - делаю я для себя открытие. К горлу подкатывается комок. Хочется упасть на четвереньки и вывернуть наружу все свое нутро. У ребе

— Знаешь что? — оставайся у меня, уже поздно. Лена захмелев, встала из-за стола потянулась молодым, стройным телом.— Я только детей уложу, ты пока телевизор посмотри.Через полчаса дети засопели засыпая.— Ну, вот и я. Пойдём на балкон. Покурим.Они закурили, пуская дым в тёмное ночное небо. Ирина обняла Лену, положив свою большую ладонь ей на плечо. Лена сделала вид, что не обратила внимание. Она знала, что Ирина — лесбиянка. Долгое отсутствие мужчины вызывало у неё интерес к ней. Она желала и опасалась её.— Будем спать? Можешь спать со мной, видишь, какая кровать большая. С того времени как муж умер, я сплю в ней одна. Или спи на диванчике в гостиной. Что ты выберешь? Она вопросительно и чуть вызывающе посмотрела на Ирину.— Кровать большая, Ирина провела ладонью по подушке. Будем спать вместе. Только не приставать.— Я? — Лена возмущённо захлопала ресницами. Точно не буду.— Моя ночнушка для тебя маловата, — она покопалась в шкафу.— Возьми рубашку мужа, на тебя пойдёт. Вот тебе полотенце.

Пока Ольга клеймила рабынь, Лизка привела Псину и Натраху к Екатерине. Перед собой рабыни увидели очень красивую, элегантно одетую девушку. На Екатерине была надета красная рубашка, серые лосины в обтяжку, кожаные сапоги, на руках перчатки, в которых она держала хлыст. -Пришли кобылки, теперь вся ваша дальнейшая жизнь будет проходить в конюшне. Жить будете в стойлах, у вас уже есть один сосед мерин, но о сексе с ним даже не мечтайте, на ночь вас будут крепко привязывать за ошейник к кольцу, так что из своего стойла вы никуда не сможете выйти. Возможно, в ближайшее время у вас появятся ещё и соседки. Разговаривать вам строго запрещёно, лошади могут только ржать и кивать головой, если понимают, что им говорят. Если я разрешу разговаривать, можете говорить, а так нет, без меня никаких разговоров только ржание. Если я случайно услышу человеческую речь из ваших поганых ртов, просто вырву ваши поганые языки. Хотя я вижу, что одна сволочь, ещё долго не будет разговаривать. Дайте я вас получше разгляжу.

Несколько секунд казалось, что бык ничего не почувствовал. Потом он со свистом втянул в себя воздух и хрипло замычал, вроде бы пока не понимая, что произошло. - Держите крепче, - велела Лена, и нанесла второй, уже сильный удар. Бык рванулся с места, зарывшись копытами в землю, а потом присел на задние ноги, словно они подогнулись. Потом замычал громко, и как-то жалобно завертел головой, стараясь понять, почему так больно. И Ленка начала его нахлестывать сильно, ритмично, безжалостно. Странно, огромное животное даже не попробовало ударить кого-то рогами, после полуминуты этой необычной порки, бык задрал нос к небу, и сильно задышал, а потом рванулся изо всех сил. Послышался хруст рвущихся веревок, Ваня с Леной едва успели отскочить, рабочие повалились в стороны, а бык нагнув голову врезался в забор, разнося доски в щепки, промчался вихрям по зарослям той самой крапивы, и проломив еще один плетень, вырвался на чье-то подворье. Годовалая корова мирно жевавшая там траву там удивленно обернулась, но не успела даже

Нашему классу приставился редкий случай отдохнуть в прекрасном санатории пионерлагеря, радости не было придела, море спокойное, солнце яркое, заигрывая гонялись за девчонками, но к сожалению летние каникулы приближались к концу, оставалось чуть больше недели и мы всех узнавали в лицо, и подошедшую к пионервожатым постороннею сразу заприметили, по их обнимашкам и поцелуям поняли что они друзья с детства - но очень давно не виделись, подбежав к ним поближе - рассмотрели новенькую - типичная зэчка, вся в шрамах, наколках и какая то дёрганая, и по внешнему виду будто на три года старше пионервожатых.

Сидя в маршрутке, я, улыбаясь и закрыв глаза, думала о нем. В 17.00 он будет ждать меня у входа в метро. Я представляла себе его лицо, внимательные, радостно ожидающие глаза, улыбку, которая появится, как только я вылезу из маршрутки. Представляла, как мы мы пойдем по морозу, взявшись за руки, войдем в полутемный подъезд сталинской высотки, поднимемся на 11 этаж, целуясь в лифте... а потом... потом... — Остановите у Петерки! — Возвратил в реальность чей то голос. — Как, Петерка?! Разве Рижскую проехали? — Давно! Парочка напротив смотрит на меня и хихикает. Мне не до смеха, я хватаю сумку и продираюсь к выходу. Господи, дура мечтательная!!! Что делать? Вылезла наконец, смотрю на часы. Ужас! 17. 07! А еще обратно бежать! Набираю дрожащими пальцами номер телефона. В душе надежда, может сам опоздал? — Да. Спокойный голос такой. — Сашенька, я через 5, нет, 7 мин буду, проехала случайно остановку!Вздох. — Давай. Господи, как я бегу! Ведь каждая минута опоздания — один раз прутом. Перебегаю дорогу, ближе, ближе,

Действия происходят в вымышленной стране, которой никогда и нигде не существовало. Главные герои и промежуточные лица, являются плодом воображения автора — не более.Моя игра похоже окончена. Я не знаю кто и за что нас предал, и почему так произошло. В любом случае теперь это уже не важно. В последние часы жизни будет намного лучше подумать о чем-нибудь другом или постараться изложить свои мысли на мятом клочке бумаги. Буду краток. На рассвете нас поведут на казнь. Нас — десять человек из бывшего правительства, теперь уже разрушенной и униженной страны. Всю свою жизнь я провел в политической борьбе. Я пытался, во что бы то ни стало привести свою маленькую страну к успеху и процветанию. Мне не нужна была власть для собственного удовлетворения, я шел к власти ради своего народа, ради справедливости. На моем пути всегда стояло множество проблем, больших и не очень, однако я всегда находил выход.

4. СоваО. так и не отважилась поведать Жаклин о том, что Рене назвал "истинным положением вещей". Она, правда, помнила о словах, сказанных ей Анн-Мари, которая предупредила ее, что когда О. наконец покинет ее, то станет другим человеком. Поначалу О. не придала особого значения этим словам, но теперь убедилась в обратном. Скоро Жаклин, довольная и посвежевшая, приехала обратно в Париж. Она по своему обыкновению не обращала внимания на то, что ее лично не касалось. В свою очередь О. не старалась скрыть свою наготу, даже мысль об этом казалась ей противоестественной. Она не собиралась скрываться от подруги, даже когда принимала ванну или одевалась, и продолжала вести себя так, как будто находилась в квартире одна. На следующий день после своего возвращения Жаклин случайно зашла в ванную комнату как раз в тот момент, когда О. поднялась из воды и собиралась встать на пол, но нечаянно задела железным диском за эмалированный край ванны. Услышав звон железа, Жаклин обратила внимание на странное приспособлен