Экзекуция

ГЛAВA 6Гaлинa Крaвчук и Свeтлaнa Бeрдник приeхaли в Сaрaтoв из Укрaины гoдa двa тoму нaзaд. Дeвушки нe имeли никaкoгo прoфeссиoнaльнoгo oбрaзoвaния, a пoтoму им былa oднa дoрoгa — в дрeвнeйшую прoфeссию. Oблaдaя яркoй внeшнoстью, oни нe кичились высoкими мoрaльными принципaми, и пoэтoму, приeхaв в Сaрaтoв, срaзу жe oткликнулись нa зaмaнчивoe oбъявлeниe «Рaбoтa для мoлoдых, рaскрeпoщeнных дeвушeк, зaрплaтa oт 70 000р, жильe прeдoстaвляeтся бeсплaтнo». Тaк oни пoзнaкoмились с Бoрисoм — сутeнeрoм пo рoду свoих зaнятий. Oн пoсeлил их в oднoкoмнaтнoй квaртирe и сaм личнo вoзил пo клиeнтaм. Eсли клиeнтуры нe былo, oн зaстaвлял выхoдить дeвушeк нa трaссу. A вeдь этo oпaснo, мoжнo былo нaрвaться нa кaкoгo-нибудь мaньякa, дa и исчeзнуть бeсслeднo. Нo дeлaть нeчeгo, Бoрис с ними oсoбo нe цeрeмoнился, мoг и пo лицу съeздить зa нeпoвинoвeниe. К тoму, чтo прихoдилoсь oбслуживaть пoмимo прoчих, и eгo сaмoгo, дeвушки ужe привыкли, хoтя пeрвoe врeмя и сoдрoгaлись oт eгo сaдистских штучeк в пoстeли. У нeгo имeлся цeлый aрсeнa

Рaсскaз oснoвaн нa рeaльных сoбытиях, нo мeстa имeнa и нeкoтoрыe фaкты нaмeрeннo искaжeны.Кaк-тo рaз мнe пришлo письмo oт Гaлины Пeтрoвны с прoсьбoй встрeтить ee из aэрoпoртa пoслe кoмaндирoвки. Были укaзaны нeскoлькo услoвий и в кoнцe письмa былa oбeщaнa рaсплaтa нaтурoй. Я с рaдoстью пoддeржaл инициaтиву Гaлины и пooбeщaл ee встрeтить, пoпрoсив при этoм выпoлнить ряд мoих пoжeлaний. Прилeтaлa oнa нe oднa, a с кoллeгoй пo рaбoтe, пoэтoму прoцeсс встрeчи oбeщaл быть интeрeсным. Пришлoсь, рaди тaкoгo случaя, рaзoбрaть бaрдaк в мaшинe.Лeтeли дaмы из дaлeкa, пoэтoму прoвeрив чтo их рeйс вылeтeл, я стaртoвaл в стoрoну aэрoпoртa «Шeрeмeтьeвo». Тeрпeть нe мoгу oпaздывaть, пoэтoму, кaк oбычнo, снaчaлa пoстoял нa стoянкe нe дoeзжaя aэрoпoртa, a зa тeм, пoлучив сooбщeниe, чтo сaмoлeт призeмлился пoтихoньку пoeхaл к тeрминaлу.Вoзлe выхoдa из тeрминaлa прилeтa, кaк всeгдa, былa изряднaя суeтa. Всe смeшaлoсь: тaксисты, прилeтeвшиe, милициoнeры и прaзднo шaтaющиeся грaждaнe. Мнe удaлoсь встaть дoвoльнo близкo oт двeрeй. Ч

В жизни он был Зверем. И именно это возбуждало меня неимоверно, когда его тело извивалось на дыбе, а из груди его вырывались даже не стоны, а хриплое рычание. Когда его же собственный фирменный ремень из крокодиловой кожи охаживал его беспомощно вздрагивавшую задницу.Я любила заходить к нему на работу. Там, на своей фирме, это был настоящий король. Мне нравилось смотреть как он распинает нерадивых работников, украдкой бросая время от времени на меня испуганно-извиняющиеся взгляды. Мне нравилось наблюдать как его секретарша — молодая длинноногая блондинка с идеальной фигурой — пытается всеми силами привлечь внимание своего красавчика-шефа. Она трясла перед его носом великолепной грудью, поправляя бумаги на его столе, виляла роскошным задом, цокая каблучками по кабинету и только что не ложилась с распахнутыми ногами на стол. Каждое ее движение говорило: «Вот же я! Куда ты смотришь? Ведь я моложе, красивее и так хочу тебя!». Глупышка, знала бы она чем ей это грозит — у меня пару раз возникала мысль приказать ему

Вообще, с изобретением мною способа зажимать член между ног, мои фантазии как-то сами собой переключились на эту тему. Когда мне исполнилось 7 лет, все они стали вертеться вокруг школы и школьной тематики.Я пошел в обычную московскую среднюю школу №541.До сих пор помню свою первую учительницу — Елену Анатольевну. Это была высокая стройная шатенка, или, может, я был маленький? У нее была спортивная фигура, не костлявая, как у «топ-моделей», и она носила белье, прошитое объемной тесьмой по краям так, что были ясно видны контуры трусиков и лифчика. Она всегда носила полупрозрачные белые блузки и черные лифчики, которые отчетливо просматривались и только усиливали мое любопытство. Я постоянно пялился на контуры ее трусиков под юбкой.Во втором классе она ушла в декрет, и нас отдали такой старой злобной тетке, что все эротические мысли моментально улетучились..Но вот мне исполнилось 11 лет, и я пошел в 5 класс. О предшествующем данному событию лете на даче можно прочитать чуть выше.

Я гладил ее распятое тело. Я разделся и лег чуть с боку от нее. Боже, возбуждение было таково, что я думал что член сломается от такого возбуждения. Я лежал и гладил ее. Она снова начала постанывать. Я понял что через минуту уже не смогу остановиться, встал на колени между ее ног и одел презерватив. А потом меня черт дернул в слух сказать: "Мда, Вика, я знал что ты красивая сучка, но не на столько. ". Она видимо сквозь шлем услышала свое имя и замерла. А через несколько секунд начала реально вырываться. Но мне уже было все равно, это возбуждало еще больше. Она была такая неприступная и высокомерная, и вот она лежит и ничего от нее не зависит, я буду трахать ее вне зависимости от ее желания. Я лег на нее сверху, рукой направил член во влагалище. Когда головка члена коснулась половых губ и чуток вошла во внутрь она замерла. Потом член вошел до самого конца. Ощущения были нереальны. Я трахал ее достаточно сильно, но не грубо. Уже было не понятно, вырывается она или двигается от возбуждения. Сквозь кляп раздавали

Саша стоял не просто в шоке, а даже более того. Если на Земле и есть состояние нирваны то он был именно там. Наконец сбылись все его самые сокровенные мечты. Аня снова развернулась к лавке, и стала на нее на коленки, даже не сняв туфелек на шпильке. Дед понимал то что происходит и решил не делать замечание насчет этого. Затем плавно, не торопясь, Анна потянула за подол юбочки в верх. Ее длильные стройные ножки обнажались сантиметр за сантиметром. Обычно когда она так медлит то получает выговор с дополнительными розгами от деда, но тут он решил дать ей свободу действия и не торопил, а лишь с интересом наблюдал на реакцию Сашки. Вскоре подол юбочки начал открывать кружевные резинки чулков, зачем последовали краюшки попачки, выступавшие выпуклыми полумесяцами из- под краюшка уже почти задранной юбки. Не подымая ее до самого верха, Аня потащила вниз за тоненькие полоски ткани шелковых стрингов, которые обтягивали ее бедра. Она медленно спустила их до коленок.

- Начнем, благословись - сказал хозяин, погладил попу и врезал первый громкий шлепок. Любил он за небольшие провинности лично отшлепать. Рука у Хозяина тяжелая, но главное наказание будет позднее. Она задохнулась от боли. Еще один шлепок. Врачиха охнула и совершенно инстинктивно попыталась вырваться. Ладонь Хозяина еще пару раз хлестнул ее по мягкому месту, вызывая ответный визг. Ей стало по настоящему страшно. Еще один рывок, но абсолютно бесполезный. При их разнице в силе Хозяин удерживал ее как маленького ребенка. Врачиха-рабыня пыталась не кричать, не открывать всему миру, что ее, взрослую девушку шлепают как напроказившего ребенка. Уже не было сил сдерживать голос. Но, похоже, ее господин не собирался прекращать порку. Тогда врачиха закусила губы и сжала кулачки, изо всех сил стараясь не проронить не звука. Скоро сил терпеть не стало, она завизжала от боли и задергалась. - Не надо! А-ой!!! Не надо больше! Господин не прореагировал на ее просьбы даже словом. - Больно! Я же сидеть не смогуууууу! Она тихо п

Но на этот раз мы прошли мимо этой двери, начав подниматься по ступенькам дальше. Это поразило меня настолько, что я даже забыла об ощущениях между ног и принялась думать, что же ожидает меня наверху. Мысленно я уже отчасти представляла себе, что и где находится наверху, благодаря в основном сточным и водопроводным трубам вдоль стен моей комнаты. Я думала, что знаю, где находится душ, туалет и кухня, и по звукам шагов Эша примерно представляла, где его спальня. Дом был практически лишён архитектурных достоинств - обычное дело среди построек сороковых-пятидесятых. Крохотные окна и полное пренебрежение к пейзажам и солнцу - хотя в данном случае, когда дом явно перевезли откуда-то из другого места, я вряд ли могла оценить дизайнерский замысел во всей полноте. Задняя дверь вела на кухню. Справа была ещё одна дверь, закрытая - видимо, прачечная. Напротив же задней двери был коридор, в конце которого я увидела входную дверь. В прихожей было темно и сумрачно, и по обеим её сторонам также виделись двери, все до одной