Экзекуция
Ты нашёл меня на просторах интернета. Мы говорили о книгах Милана Кундеры и Генри Миллера, философии Мишеля Фуко и Эриха Фромма, фильмах о войне и стремлении людей любить, несмотря ни на какое горе.Мы встретились и наши глаза сказали друг другу то, что не решались сказать губы. Я без слов согласилась отдаться тебе, упасть в твои уверенные руки. Ты ни разу не заикнулся о том, что именно ты будешь делать со мной, когда двери спальни закроются за нами, но я знала, что это будет необычная см - сейшн.Привычным жестом я протянула тебе свои руки и ты защёлкнул наручники на моих запястьях. Сперва неприятный холод металла быстро сменился неожиданным чувством свободы: с этого мгновения я перестала принадлежать сама себе, ты брал меня так, как хотел и я хотела только одного - раствориться в тебе, быть одно с тобой, выбраться из оков навязанных представлений и я испытала это - я смогла оторваться от земли и полететь. Ты ударил меня по щеке и мне понравилось это ощущение властной мужской руки на моём лице, я метала
Меня зовут Алёша, мне в июле прошлого года исполнилось 18 лет. Я хочу немного рассказать про своё детство. Мы живём вдвоём с мамой, она работает в одной из фирм нашего города начальницей. Видимо, чтобы попытаться заменить суровое мужское воспитание отцом, мама всегда очень строго подходила к моему воспитанию. Наказывала она меня до 18 лет. За малёйшуюпровинность обязательно наступало наказание - порка ремнём, рогами, спортивной прыгалкой, стояние в углу на горохе или гречке до четырёх часов. Перед поркой я обязательно должен был раздеться до гола и сам принести орудие наказания. В углу стоял я, естественно, голышом на коленях. Нередко меня наказывали в присутствии моих друзей (лет до тринадцати), если в момент совершения проступка они были у меня в гостях. Когда мама уезжала в командировки, она поручала присматривать за мной моей двоюрной сестре, которая на старше меня всего на 6 лет. Сестра Но не смотря на молодость, она со всем усердием занималась моим воспитанием и секла меня по голой попе не слабее мам
Два дня назад я приступил к подготовке. Качественно оттрахать жену в стиле изнасилования - занятие не самое простое. А я хотел устроить что-то совершенно выдающееся, такое что не забылось бы через день что долго впоследствии использовалось как пример для подражания. Кроме того, мой слегка помутившийся разум жаждал некоторых вольностей, обычно в наших отношениях недопустимых. План действа созрел внезапно, ночью, когда жена сладко спала. Я осторожно снял с ее попки ногу, почеловал в плечо и поспешил на кухню не в силах дожидаться нового дня. Дело в том что для второго этапа действа мне нужен был искуственный член внушительных габаритов, а такого в доме еще не водилось так что приходилось позаботиться о его изготовлении из подручных материалов. Я достал из шкафчика запас свечей. Простых свечей, что осветляют нам темные вечера в моменты отключения света. Ценность их как сексуального инструмента довольно мала - слишком уж они тонки и гладки что бы женщина могла их хорошенько почувствовать, даже когда они буравять
Через какое-то (совсем, впрочем, небольшое) количество времени мне стало казаться, что там, на вершине пленившей меня трубы, устроили День Великого Испражнения. Поток падавшего на меня дерьма, вперемежку с мочой, не иссякал, казалось, ни на мгновенье. Я чуть было не проткнул себе грудь подбородком - так старательно прятал я от зловонных осадков свое лицо. Со стороны, наверное, я являл собой забавное зрелище. Эдакий балаганный человек-какашка. Или "дерьмодемон" из "Догмы". Ну да это со стороны. Изнутри же мне было не до смеха. Впрочем, ни до чего остального мне тоже было. Я думал только о том, как защитить лицо, а главное - глаза от низвергавшегося на меня безобразия. Позже я узнаю, что экзекуция, которой подвергли меня в первый же день моего пребывания в Академии, называется "стояние". Стандартный временной отрезок - шесть часов. Труба находится под общественной уборной, расположенной у пригородного автовокзала, поэтому народу в ней, действительно, бывает очень много. Кричать бесполезно.
Маринка проснулась наутро. Все болело. Она заплакала. В её комнату зашел отец. В руке он нёс ремень спряжкой- братовский. -Марина, ты провинилась. Ты должна быть наказана. -Но я уже была наказана вчера, папочка. -Этого не дотаточно. Ты заслуживаешь большего. Тебе ясно, дрянь? -Да, папочка. Марина стала убирать постель. -Позавтракай и приходи ко мне в кабинет, ясно, дрянь? -Да, папочка. -Ты ведь знаешь, что не права? -Да, папочка. -Ты знаешь, что должна быть наказана? -Да, папочка. -Ты знаешь, дрянь, что должна быть наказана суровее, чем вчера, при Наталье? -Да, папочка. -Отлично, иди ешь, дрянь. Марина быстро покушала и пришла к отцу в кабинет. Он привязал её специально преднозначенной для порки лавочке, и руки и ноги, и спустил и штаны и трусы. На этот раз, из шкафа, он достал плеть. Марина зажмурилась. Первый удар достиг соей цели. Попа Маринки была фиолетовая с красными полосами, и плеть, да ещё и по синякам, доставила адскую боль. Марина завопила. Отец заткнул ей рот тряпкой. Он начал стягать её. Такой
Маришка и Наташа баловались. ОНи кидались из окна пакетиками с водой. После того, как пакетик добирался до своей цели, раздавался дружный смех. Прохожие кричали и вижжали, а девчонки катились со смеху и кричали:"Ой, немогу!" и продолжали кидать. Вот пошел какой-то мужик. Они угодили ему по лицу и начали смеяться. Мужик не стал ругаться "безобразием" но просто вошел в их подъезд. Девочки притихли. - Это же Сергей Вадимыч, наш сосед! Блиннннннн!!! Это была квартира Марины. Она здесь жила со старшим братом, отцом, и матерью. Брата она тихо ненавидела. Стоило ей нагрубит ему, она получала пребольную оплеоху или подзатыльник, а потом отправлялась в гуол часа на два, да еще стоя. Отца она видела редко, он приходил около 11, 12, но так же был суров и строг, как брат. Если она грубила ему...было гараздо хуже. Он брал ремень и порол её, причем час или два, в зависимости от обиды. Мать она тоже не любила: та секла её прыгалками, что было ещё больнее, чем ремень, потом рассказывала отцу, а затем её ставили в угол на го
...Прошло несколько дней, но я уже знала все наказания, испытала не раз на себе каждое из них, и знала все штуки, которые выкидывали каждый день деректриса Наталья Ильишна и КО. Дело было так: утром, после ледяного группогого душа вся наша комната вытиралась, ложилась на кровать, не одевалась, конечно, и ждала. Этот момент Юлька пропустила, чтоб не уж так сильно шокировать новенькую, т.е. - меня родную. Мы ложились, и через минуты две-тире-пять приходила Наталья Ильишна собственной персоной, и еще несколько человек с ремнями. Н.И.(дальше я буду звать её так) занималась лично мной. Она оспала мою задницу сильнейшими ударами, предварительно привязав меня специальными веревками, которые все время были на кровати, их никогда не снимали, и ноги и руки оставалисьп привязанными. Я выла от боли, мычала, плакала и умоляла, но ничего не помогало- целых 15 минуток добрые руки Н.И. воспитывали меня как следует. Потом они отвязывали нас и уходили. Потом мы шли на завтрак, потом- на занятия, а потом на обед. Потом был тихи
...Витя пришёл утром, часов в семь. Алка стояла, как и положено, на коленях, и с руками за спиной. Возле неё была почти засохшая лужа мочи. Витя подошёл, и посмотрел ей в глаза. Она робко отвернулась. Его голос был мягким, но когда он произнёс первое слова, Алла вздрогнула. Она сразу вспомнила про то, как её, взрослую и вольную Аллу выпорол...младший брат!!! Она позволяла себе его бить, когда он, по её мнению, хамски разговаривал с ней. Но она никогда его не порола, а тем более, даже если бы и да, то она старшая сестра, ей можно. Но чтобы тот, кого она так долго называла "сопляк", выпорол её, и ещё насмехается и говорит, что она рабыня! Алла покраснела от негодования. "Возможно, он будет меня наказывать и сегодня..." и тут её ещё розовая попка запылала, а в писеньке забили молоточки, она протянула руку дотронуться до писи, и начала массировать возбуждённую писеньку. Странно, но ей нравилось то, что Витя будет бить и наказывать её эту неделю...Её это безумно возбуждало!!! Витя начал говорить... "Доброе утро,