Экзекуция

Ты, за ошейник поднимаешь меня со стола и ведешь в комнату. Ставишь меня на колени посередине, с Наташей рассаживаетесь в кресла. Вадим уже полностью голый на диване, новый знакомый заходит последним, тоже обнаженный и садится на диван. Его член значительно больше чем у Вадим, медленно поглаживает его рукой не отрываясь смотрит на меня. - Ползи сюда сучка! Я на коленях приближаюсь к дивану. Он берет меня за ошейник и подтягивает к себе, член упирается в губы, открываю рот, и он проникает в меня. - Работай шлюха, будешь лениться, еще выпорю. Посасываю головку, провожу по ней языком, обхватываю губами член и двигаюсь по нему вверх вниз. Рукой ласкаю его яйца, второй обхватываю член Вадима и медленно мастурбирую его. Ты поднимаешься с кресла подходишь ближе и садишься на подлокотник дивана. Я выпускаю изо рта его орган, провожу по нему языком от основания до головки и перехожу к Вадиму. Беру его в рот посасывая двигаюсь по нему, рукой ласкаю первый орган. Ты сидя на подлокотнике, не отрываясь смотришь на меня, р

Эта история основана на реальных событиях. Если кого-то заинтересуют подобные отношения - в конце рассказа вы найдете мой контактный адрес. Мы познакомились с ней в одном чате, где активно говорили о сексе. Похоже, что она была пьяна и поэтому легко разоткровенничалась со мной. Рассказала, что живет с мужем и дочкой. Пожаловалась на то, что муж не обращает на нее внимания и совсем не хочет заниматься с ней сексом. Ему по душе молодые сотрудницы его фирмы. А ей приходится искать, что "перепадет на стороне". Незаметно разговор переключился на обсуждение самых безумных вещей, которые мы делали в своей сексуальной жизни. А потом мы стали говорить о нереализованных фантазиях. Тогда у меня впервые появилась идея предложить ей Это. Но я не рискнул. В следующий раз мы встретились в том же чате почти полгода спустя. Еле-еле вспомнили друг друга и прошлый разговор. Поскольку никто из нас не горел желанием продолжать общение, я решил рискнуть. Честно говоря, не надеясь на успех. Однако, она не отвергла его сразу, и посл

Пoслe тoгo кaк Вaдим нe рaз был зaмeчeн свoeй жeнoй в oбщeствe других жeнщин, и oсoбeннo пoслe тoгo кaк oн чaстo oткaзывaлся oт выпoлнeния свoeгo супружeскoгo дoлгa, ссылaясь нa oзнoб, — eгo жeнa, Лeся, рeшилa, чтo тaк дaльшe нe пoйдёт. Oнa выяснилa, чтo мужскaя измeнa лeчится, и чтo кaк рaз нeдaвнo в их гoрoдe oткрылaсь нoвaя клиникa пo лeчeнию прoблeм и бoлeзнeй сeксуaльнoгo хaрaктeрa, с хoрoшими спeциaлистaми в oблaсти вoсстaнoвлeния гaрмoничных супружeских oтнoшeний. Лeся сoзвoнилaсь с этoй клиникoй, и дoгoвoрилaсь o визитe. Вaдиму oнa всeгo лишь скaзaлa, чтo нaдo пoйти прoвeриться и сдaть кoe-кaкиe aнaлизы, a тo в их oблaсти учaстились случaи зaбoлeвaний из-зa кaкoгo-тo рeдкoгo вирусa.Вaдим нe думaя сoглaсился, вeдь oн нe хoтeл бoлeть из-зa вирусoв. И чeрeз дeнь, a этo былa срeдa, двaдцaтoe мaя, oни ужe нaпрaвлялись вдвoём в эту клинику. Тaм oни бeз трудa oтыскaли приёмный кaбинeт, зaпoлнили нeoбхoдимыe дaнныe, и были дaльшe нaпрaвлeны нa трeтий этaж, гдe нaхoдился кaбинeт дoктoрa Тoнкoнoг Виктoрии Aлeкс

Зоя сидит в холодной камере, ночь перед расстрелом. Входит сотрудница Гестапо, злобно орет на неё и заставляет раздеться. Зоя покорно раздевается, гестаповка ставит ее на колени, и заставляет согнуться в земном поклоне. Тут в камеру входит Унтерофицер в стандартной гестаповской форме. Зоя собирается посмотреть на него, и как только она поднимает голову, ощущает жгущее прикосновение плётки-семихвостки к своей попке. Она вскрикивает, а унтер-офицер, улыбаясь, снимает с себя штаны. Она начинает плакать, так как догадывается, что он собирается делать. Это его заводит ещё больше. Схватив одной рукой ее за волосы, он входит в нее. Она пытается вырваться и делает неловкие бесполезные движения телом, но от этого ещё сильнее насаживается на его член. Гестаповка пресекает даже эти робкие попытки, наступив тяжёлым форменным сапогом ей на руку. Зоя слышит рассекающий воздух звук плётки. Они вместе начинают вылизывать член офицера. Тем временем гестаповка гладит её грудь, а Зоя опускает руку к своей киске, и ласкает себ

Те, кому некуда идти, кто бежит от себя и других, кто неожиданно потерял или обрел, обязательно рано или поздно окажется на вокзале. Именно там, среди грязи и далей, среди гама и прозрений, иногда прячутся, а иногда бесстыдно себя демонстрируют начала и концы. Оказалась на вокзале и серебристая. Правда, на улице, среди машин и прохожих, серебристый блеск стал угасать и почти совсем исчез. Но, в ощущениях Теты-Таньки он остался и озарял собой окружающий мир. Идти ей было некуда. Возвращаться домой она побоялась, там, если Хозяин все же умер, ее могли ждать менты. Друзей и знакомых у нее не было. Работы, планов, определенного будущего, да и прошлого уже, пожалуй, тоже не было. Было немного денег, были странные листочки с цветами и памятная фотография в сумке, был теряющийся серебристый отблеск на предметах окружающего мира, были несколько недель, когда боль от плетей Хозяина и смута от его слов зажгли два огня в душе и дали непонятную еще силу. А больше не было ничего. - Поезд Москва-Верхнереченск подается под

Я освободил Эмили от растягивающих ее веревок, и она принялась растирать затекшие руки. Стоящая рядом Кейт нервничала и постоянно переводила взгляд то на меня, то на нее. — Руки! — Скомандовал я ей.Она растерянно смотрела и не двигалась, так что мне пришлось самому схватить ее за руки. Я завел их за спину девушки, связал между собой, а конец веревки пропустил через крюк в потолке. Это был один из тех крючьев, к которым еще недавно была прикована Эмили. Теперь к нему же оказалась привязана Кейт. Я чуть-чуть натянул веревку, добившись того, что пиратка сильно наклонилась вперед и встала на цыпочки. Ее невероятно короткая юбка задралась вверх, обнажив низ попы и половые губки. Свободная рубашка сильно провисла и в вороте была целиком видна небольшая грудь девушки.Эмили смотрела на эту картину и, кажется, не верила своим глазам. Всего несколько минут назад эта молодая женщина хлестала ее кнутом, а теперь она сама стоит в пошлой позе со связанными за спиной руками и с трудом держит равновесие, боясь повиснуть всем

-Вставь ему в анус! : как: он же не войдет- Оближи и вставь! Послушно облизываю вибратор и заталкиваю парню в анус: судяпо виду ануса, парня всю ночь насиловали. -Включай вибратор! А ты- обращается к Насте- мастурбируйего! Настя не очень умело мастурбирует парня. Он беспомощнодергается, член у него тонкий и понемногу начинает набухать. Следователь приказывает мне: -Покажи ей, как правильно это делать! Я беру член парня вруку и показываю Насте, как нужно егодрочить, чтобы быстро кончить. Теперь в Настиной руке его член быстро становится твердым и вскоре выстреливает белой струйкой. Нам приказывают помыть парня и уложить, вибратор невынимать. Снова сидим в камере втроем. Настя спрашивает парня: -за что тебя мучают? Поколебавшись, он отвечает: -я хакер, взломал их базу данных. Вас за что? -его за листовку, меня на митинге взяли- говорит Настя идобавляет: -нас вчера били и насиловали. -вы что-нибудь знаете? После секундной паузы Настя отвечает: -нет, почти ничего. -тогда, может быть, вас скоро отпустят. У меня бу

Это было в девяностые, когда мобильников ещё не было, на улицах было мало автотранспорта, а студенты тусовались на так называемых дискотеках. Я возвращался поздно вечером с дружеской вечеринки в общаге по поводу успешного окончания учебного года (к гулянке традиционно допускались только «безхвостые»). Ближе к полуночи вялое большинство пошло спать, разгорячённое меньшинство потянулось на ближайшую дискотеку, а я отправился домой в квартиру на другом конце города, которую мы снимали на пару с другом. По правде говоря, вечеринка для меня не задалась, и хотелось поскорее убраться восвояси. Но лёгкий хмель бередил ещё жажду приключений.Последний автобус «помахал» мне, отходя от остановки, когда до неё оставалась пара сотен метров. Прогулочным шагом я побрёл по ночному городу. Даже в те времена ночью в центре было довольно многолюдно, но в этот день почему-то улицы были совершенно пусты. За всё время я видал лишь двух или трёх одиноких прохожих. Остаток хмеля, казалось, сошёл. Я присел отдохнуть на остановке. На д