Эротическая сказка
Лежишь на кроватке. Вокруг большая комнате. И лишь окно во всю стену и большая кровать по среди нее. Смотришь в потолок: зеркальный потолок, в котором отражается твоя божественная красота. Твое прекрасное тело: сладкие губы, большие красивые глаза, милая детская улыбка, прекрасный животик, длинные ножки... Закрываешь глазки. Тебя уносит — уносит вдаль. Сидишь и мечтаешь на небесах... там — на самом белом пушистом облачке сидишь и смотришь вниз... и тебе не страшно. И у тебя есть крылья. Ты женщина — ты можешь летать... в своих мечтах, во сне и наяву! Глазки закрыты, а твоя ладошка медленно спускается вниз... Ты гладишь себя, свое тело... свою красивую грудь. Наслаждаешься нежностью своей кожи, ее мягкостью. Длинные красивые пальчики спускаются все ниже... вот они уже у твоего животика... Ты встаешь на ножки и гуляешь по облачку. Поток теплого воздуха в небе окутывает твое тело. Расправляешь крылышки — беззащитная, обнаженная, но свободная... еще помнишь, что за твоей спиной 2 белых крыла, которые превознесут
Демоны вторглись в столицу могучего островного королевства, чья гордая и воинственная властительница — молодая и амбициозная королева Кассандра до сих пор считалась непобедимой.«Нас предали — ворота крепости открыл кто-то из своих, но кто и по какой причине? Хотя, это теперь неважно», — такие мысли посещали правительницу покоренного королевства, распятую в тронном зале подле Гривуса — вражеского полководца — толстого демона с кожей темно серого цвета, сейчас развалившегося на троне и неприятно улыбавшегося. Эта улыбка не предвещала королеве ничего хорошего: — Твоя неприступная крепость пала, владычица моря, настал твой черед. — И что тебе от меня нужно? Тебе известно, что ни я ни мой народ не склонимся перед демонами.
В некотором царстве жил-был дворянин, у него была дочь - красавица. Пошла она как-то погулять, а лакей идет за ней позади, да думает:- Экая ловкая штука! Ничего б, кажись, не желал в свете, только б отработать ее хоть один разок, тогда б и помирать не страшно было!Думал, думал, не вытерпел и сказал потихоньку:- Ах, прекрасная барышня, шаркнул бы тебя хоть по-собачьи!Барыня услыхала эти слова и как воротилась домой, дождалась ночи и позвала к себе лакея.- Признавайся, мерзавец, - говорит ему, - что ты говорил, как я гулять ходила?- Виноват, сударыня! Так-то и так-то говорил.- Ну, коли хотел, так и делай сейчас по-собачьи, не то все папеньке расскажу...Вот барыня заворотила подол, стала посреди горницы раком и говорит лакею:- Нагибайся да нюхай, как собаки делают. Холуй нагнулся и понюхал.- Ну, теперича языком лизни, как собаки лижут. Лакей лизнул раз, и два, и три раза.- Ну, теперь бегай вокруг меня!Начал он кругом барышни бегать, обежал разов десяток, да опять пришлось нюхать и лизать ее языком. Что делать? М
Oн прихoдил всeгдa вeчeрoм, выглядeл всeгдa измoждeннo, с впaлыми щeкaми, с тяжeлыми синякaми пoд глaзaми, с нeмнoгo oтрoсшeй щeтинoй. Пeрвыe нeскoлькo рaз oн пeрeминaлся с нoги нa нoгу, будтo oжидaя, кoгдa нa нeгo oбрaтят внимaниe; зaтeм, oднaкo, кaк этo чaстo бывaeт с пoнaчaлу чрeзвычaйнo стeснитeльными людьми, вeл сeбя вeсьмa нaглo и рaзвязнo, и чтo-тo в eгo этoй рaзвязнoсти былo oсoбeннo oтврaтитeльным. Oн oблизывaл зaсoхшиe губы, oн трeбoвaл «свoю Нaстю». Гoвoрил всeгдa oчeнь нeсвязнo и будтo истeричнo или рeбячeски, дoхoдя нeрeдкo и прoстo дo скулeния. «Мoю Нaстю», «дaйтe мнe мoю Нaстю!», «гдe мoя Нaстя?!» и пр. и пр., нe слушaя при этoм oтвeтa. Eгo бoрмoтaниe пугaлo дeвушeк, нo Нaстя, нeсмoтря нa тo, чтo визиты eгo причиняли eй чрeзвычaйнoe рaсстрoйствo, ничeгo нe гoвoрилa и дaжe нeнaвязчивo прeрывaлa эту тeму. Oнa былa, пo-видимoму, нeкoгдa oчeнь крaсивoй дeвушкoй, нo нaркoтик и извeстный рoд зaнятий истoщили ee, будтo высoсaв жизнeнный сoк.
Очнулась Ширке довольно скоро. Встала на дрожащие ноги, попыталась хоть немного утереть белесую жидкость, залившую всю ее попку, соломой — безуспешно, лишь перепачкалась в липкой пахучей жиже. Ей хотелось плакать, но она держалась до конца — наплевав на все, натянула пропитанное семенем конюха белье, поправила юбку, прическу и поклянчила домой — ноги отказывались сходиться вместе.Прошмыгнув в комнату, она позвала через дверь Селесту — свою служанку — и велела принести воды, чтобы помыться. Получив, что хотела, Ширке кое-как стянула прилипшее к коже белье, отодрала уже подсохшую сперму, помылась и попросила принести еще воды. «Стирать я буду сама — если Селеста поймет... « Но служанка, казалось, что-то заподозрила — еще бы, даже через щелку двери она могла учуять запах мужского семени, который стоял в комнате госпожи.Только к вечеру девушка смогла избавиться ото всех следов произошедшего и все равно ей казалось, что запах спермы к ней привязался.
Чтобы не утомлять читателя новыми именами назовем нашу героиню О - нежную француженку с Русскими корнями в области геммороя. Лаконично и сказочно. Для любителей псевдо реализма ее могут звать Нюрка из горняцкого поселка Дымошахтинска, но кажется пра пра дед ее был француз. Итак наша Нюрочка О, познакомилась с нежно равратным графом французом с русскими корнями. Ему имя вовсе не нужно, он ведь нужен как хер затейник, для нашей героини. Ну и будет граф Хертолстой. Или познакомились наши героини с новорусским парамилитаризированным атлетом бандитом бизнесменотом спонсором с Французскими корнями в смысле размера корня. Как же его назвать? Ваня пошло, Коля можно, о придумал: Толик - положи х на столик. Да да, но у него должна быть кликуха, без нее у нас, как у графьев без титула ни куда: Все хорошие кликухи все равно уже заняты так что простите за плагиат - то ли от дела Салонника, . то ли от Андерсена, но наш отечественный Херой будет по прозвищу Солдат - шел солдат с бою да и нашел мешок долларей...
Трасса ночная — ревнива и горяча,На скорости, близкой к тому, чтоб уже взлететь.Ксеноновый луч режет тьму острием меча,Терзает резина покрышек асфальта твердь...Украдкой ловлю полный страсти, призывный взгляд —Попутчица справа, да ты уже вся горишь!Я знаю прекрасно, что так возбудить тебяНе может ничто — только драйва ночного риск!Вот ровный отрезок пути — и теперь я твой!Пока не заметит измену дороги душа —Ладонь моя, словно в небе метеорит,Найдет свою цель на холме твоего бедра...По внутренней глади — к заветному островку,Влажно-горячему прикосновению тайных губ.Подушечки пальцев раздвинут их не спеша —И стон наслаждения, как аплодисменты, сорвут...Ты тоже не тратишь мгновения страсти зря —Ремень мой расстегнут, сомкнулись пальцы твоиНа том, кто не в силах уже был терпетьОковы из джинсов — что тут не говори!Еще сотню метров отбросив, как пыль, назадДруг друга доводим почти до рычания мы.Вот ты наклонилась внезапно и страстно вниз,Язык твой и губы — мои воплощают мечты...
Темно серая, узкая и длинная, словно вороненый стилет, крейсерская яхта класса «Айсберг» уверенно рассекала острым титановым носом безжизненную черноту космоса. Далеко позади осталась геологическая база на маленьком астероиде под романтическим названием «Последний приют». Все сектора из группы SD были пустынны и необитаемы. Их заполнял беспредельный ледяной вакуум.Анна Маркова, капитан Команды 419, неотрывно смотрела на мониторы, светящиеся далекими точками чужих звезд. Позади нее в кресле штурмана развалилась широко раскинув темные бедра Опра Солей. Длинноногая мулатка деловито чистила свой «Экскалибур» — ручную полуавтоматическую лазерную пушку с мощной подствольной ракетницей. Наташа Курье, третий член экипажа, вот уже двадцать минут мастурбировала в душе.Было достаточно тепло и на девушках кроме узких былых стрингов были надеты лишь форменные кители космического флота, которые различались количеством ромбиков на петлицах. Пять у капитана и три у штурмана.