Эротическая сказка

«Книга любви»Еще одно похмельное утро. Для начинающего писателя Александра — это обычные трудовые будни. Открыв глаза, мыча от боли в голове, он окинул взглядом свою соседку по кровати: одеяло еле прикрывало ее красивое обнаженное тело. Немалых усилий стоило подняться ему с постели. Усадив свою голую задницу на холодный стул, он прочитал те несколько строк, напечатанных вчера. Поморщившись, он вырвал лист из печатной машинки и скомкав кинул в мусорное ведро. Протащившись голышом в туалет он справил нужду. На кухни он вспомнил одно лекарство от похмелья. «Красный глаз». Рецепт этого коктейля довольно прост: большая пивная кружка, 50% пива «Miller», на 50% томатного сока. Толкнуть в эту смесь сырой желток, предварительно отделив его от белка. Самое главное допив коктейль до конца проглотить желток. Взяв свой кулинарный шедевр Александр вернулся к печатной машинке. Окинув еще раз взглядом свою спутницу, он задумался. К нему пришла идея. Загрузив в старенькую машинку чистый лист, он начал печатать: «Книга любви».

24 НОЯБРЯКажется, все. Или почти все. Дом, или бунгало, или как его там, готов. Черт, полное одиночество, добровольная тюрьма... как я счастлив! Как же я этого жду: когда уберется вся эта строительная бригада, и остров — Мой Остров — останется в моем распоряжении. Зачем его называть как-то иначе? — Мой Остров. Пусть будет так. Все одиночки, отселенцы, отщепенцы и прочая и прочая, ведут дневник. Я, Элистер Дуглас, ничем не хуже. Вот я и представился своим будущим читателям (а то как же? когда-нибудь среди моих гнилых костей найдут стопку бумажек...)***26 НОЯБРЯУехали. Я один. Тишина. Тишина!!! Прибой. Звезды. Пальмы. Чистый-чистый песок, как само детство. И тишина. Господи, как я ждал этого. ***27 НОЯБРЯПервая ночь, первое утро. Пять утра — солнце вынырнуло из океана и еще, кажется, не проснулось. А мне — впервые за много лет мне, кажется, не хочется спать. Что делать, если не спать? Глупый вопрос, глупая привычка цивилизации, — жить, конечно. Просто жить. И слушать тишину.***27 НОЯБРЯ, час дня.Итак — вот оно,

О, маскарад! Маске — рад. Что для вас этот праздник фальши? Возможность скрыть своё лицо — или, напротив, показать себя во всей красе? В любом случае, этот праздник слишком популярен в нашем мире лицемеров, чтобы от него отказаться. Или не написать об этом историю.В честь 300-летия главного театра города — единственного, куда народ ещё ходит культурно просвещаться, — его директор вместе со всеми своими заместителями решил устроить бал-маскарад. Праздник массовый, многолюдный, поэтому основная часть гостей будет на улице, а VIP-персоны приглашены в большой роскошный бальный зал.Хельга по достоинству оценила шутку дирекции, когда ей прислали приглашение на маскарад. Что может быть забавнее для актёров театра, как не актёрские потуги их зрителей? На это обязательно стоит взглянуть. Естественно, любой имевшийся у неё наряд категорически не подходил под определение маскарада, а образ должен быть колоритным и запоминающимся — иначе в чём смысл? Хельга отправилась по магазинам, смутно представляя себе конечный резул

У мужика на дворе сидела куча воробьев. Один воробей и начал перед своими товарищами похваляться:- Полюбила, - говорит, - меня сивая кобыла, часто на меня посматривает. Хотите ли, отделаю ее при всем нашем честном собрании?- Посмотрим, - говорят товарищи.Вот воробей подлетел к кобыле и говорит:- Здравствуй, милая кобылушка!- Здравствуй, певец! Какую нужду имеешь?- А такую нужду - хочу попросить у тебя...Кобыла говорит;- Это дело хорошее, по нашему деревенскому обычаю, когда парень начинает любить девушку, он в ту пору покупает ей гостинцы: орехи и пряники. А ты меня чем дарить будешь?- Скажи только, чего хочешь?- А вот: натаскай-ка мне по одному зерну четверик овса, тогда и любовь у нас начнется.Воробей изо всех сил стал хлопотать, долго трудил-ся и натаскал-таки наконец целый четверик овса. Прилетел и говорит:- Ну, милая кобылушка! Овес готов! А у самого сердце не терпит - и рад, и до смерти боится.- Хорошо, - отвечала кобыла, - откладывать дела нечего, вить истома пуще смерти, да и мне век честною не проход

Оглушительным громовым раскатом пронеслось над притихшим лесом эхо ружейного выстрела. К деревянному столбику прочной изгороди испуганно прижимался крохотный бело-красный пушистый комочек. Черный бусинки глаз новорожденного лисенка бегали из стороны в сторону — что-то будто оборвалось у него внутри, когда уютный и теплый мир выстланной мягким пухом норки превратился в этот, безразмерный, и до краев наполненный холодным ветром. Стоя лапками на влажной рыхлой земле, он со страхом смотрел на огромное существо, с громким шелестом опустившееся рядом с ним. — Бедный лисенок! — Произнесла Большая Мама, с жалостью глядя на пытающегося спрятаться от нее малыша. — Что же мне с тобой делать?Поглядев на уютный домик, стоявший вместе с примыкавшим к нему стойлом по дру-гую сторону изгороди, она что-то прикинула в уме. — Эй, ребята! — окликнула она увлеченных азартом охоты двух закадычных друзей. С соседнего дерева к ней слетели дятел и трясогузка. — Д-д-да, Большая Мама? — Слегка заикаясь, спросил дятел. — Лети и подолби

Следующие дни были для Гарри, Рона и Гермионы - как, впрочем, и для всех гриффиндорцев вообще - более чем плотно загружены занятиями учебного характера. Что, пожалуй, и к лучшему, поскольку будь у Гарри - или тем более у Рона - время как следует поразмыслить о случившемся, недалеко было бы и до нервного срыва. Однако первый же день после событий в библиотеке заставил их всерьёз пожалеть о том, что они не выспались накануне. Последующие же дни с их стремительным ритмом заставили слегка заретушироваться в памяти всё произошедшее. Слегка, но не совсем. - Слушай, Рон. - А? Рон с явной неохотой оторвал взгляд от страниц волшебного комикса с движущимися картинками. - Пошли в библиотеку. Разговор есть, - произнёс Гарри. - Но, - с отвращением к себе добавил он, - без Гермионы. * * *- Как Гермиона? - В каком смысле? - неловко заёрзал Рон. Уши его меж тем запылали ярче семафоров. Гарри был непреклонен: - Ты знаешь, в каком. Рон вздохнул. Смотреть на него было жалко. - Как обычно. Вроде. - Он отвёл взор. - Ведёт себя ка

Нив Фэйт, нeжилaсь в пoстeли. Oнa былa лучшeй учeницeй Истoричeскoгo фaкультeтa. Прирoдa oдaрилa ee нe тoлькo высoким интeллeктoм, нo и пoтрясaющим тeлoм. Тeмныe пoчти фиoлeтoвыe глaзa, тяжeлыe груди чeтвeртoгo рaзмeрa, шикaрныe бeдрa и oбъёмнaя, нo упругaя зaдницa.Oнa спaлa oбнaжeннoй, ширoкo рaскинув нoги. Ee aккурaтнaя кискa нeмнoгo блeстeлa в свeтe сoлнeчных лучeй.Будильник пoкa нe звoнил. Мoжнo пoнeжиться eщe чуть-чуть.Нo, взглянув нa чaсы, oнa пoнялa, чтo ужe oпaздывaeт.— Вoт блин! — oнa вскoчилa с пoстeли и стaлa быстрo сoбирaться. Ee прeлeстныe мoлoдыe сиськи нeпoслушнo тряслись при кaждoм движeнии. Ягoдицы дрoжaли и шли вoлнaми пoкa Нив, умывшись, в спeшкe, искaлa лифчик.— Дa кудa ж oн зaпрoпaстился! — Нив квeрху пoпoй рылaсь в вeщaх, нo бeзуспeшнo. Бюстгaльтeр был нeмaлых рaзмeрoв, и былo пoчти нeвeрoятным, чтo oн мoг пoтeряться в тaкoй мaлeнькoй кoмнaтe.Пeрeвoрoшив всe в шкaфу, oнa взглянулa нa чaсы. Прoшлo ужe двaдцaть минут.— Дa, хрeн с ним с лифчикoм! — Схвaтив рубaшку с крeслa, oнa с трудoм зaс

Я опасалась, что мне надо будет ползать по стенам в длинном платье и босоножках на высоченной шпильке. К счастью, как только мы выскочили из подземелья, Румат свернул к сторожевому бастиону. Я поспешила за ним, вся в прострации. Отчего-то мне стало как-то немного страшно покидать замок со служанками, теплыми бассейнами, вкусной едой и изящными нарядами. Впрочем, Румат то и дело оглядывался, когда мы поднимались по винтовой лестнице. Я ощущала его взгляд, скользящий по моим почти оголенным сиськам, опускающийся к моим ножкам — ходьба по крутым ступеням то и дело оголяла мою ногу в разрезе до самого бедра. Да и я сама еще чувствовала вкус его спермы на губах. Новая жизнь в объятиях Румата должна оказаться сладкой!Наконец мы добрались до верхней площадки. По всей видимости за простой дубовой дверью была стена, ограждающая дворец. Кнавций как-то, перед тем, как снова заняться моими прелестями, хвастался, что стена его замка шире, чем у кого-либо из соседей