Изнасилование

Прогуливаясь вдоль набережной, я утомлённо думала о бренности своего существования. Например, быть футанарькой в этом мире не то чтобы очень тяжко, но радости в этом тоже мало. Особо никому об этом не расскажешь, приходится много скрытничать. Впрочем, для меня это была отнюдь не самая большая проблема. Я бы даже сказала, она была сравнительно незначительной, что я даже забывала о ней.Серьёзной проблемой была моя жизнь, в которой не было ни великой цели, ни особо ярких событий, зато царило сплошное запустение. Но я и не желала ничего другого, ведь единственное о чём я всегда мечтала — спокойствие и безмятежность. Но это так трудно в таком городе, как Лингрин, где суета — норма жизни, которая вот-вот накроет тебя как цунами.А суетиться я очень не любила, также как и не любила суету возле себя. Стоило поблизости случиться какому-нибудь кипишу, и я уже чувствовала себя не в своей тарелке. Обычно я не показывала этого, делала вид, что всё нормально, но при этом всячески старалась уползти в какую-нибудь нору и поси

Студенчество. Лучшее время жизни: юность, ветер в головах и всё ещё впереди. И все друзья, и всех любишь — от супер-пупер мачо Тимохи, принципиально не трахающем девчонок со своего курса («в своём болоте не гадим!»), до придурочной Линки, удивительно умеющей слушать.Лучшими друзьями не были — делились на парочки-троицы-группки, зачастую по непонятным признакам. С разной степенью усердия учились, вместе прогуливали пары, курили травку на скамеечке за психфаком и трепались обо всём на свете. После каждого экзамена бухали до потери ориентации, реакции или сопротивления. После таких «посиделок» кто-нибудь из мальчиков пару недель светился фингалами либо царапинами, девочки дружно с ними не разговаривали, а добрая Линка выполняла какое-нибудь ответственное задание, типа, выяснить «почему у меня ширинка на штанах была с утра зашита намертво».*******Элька и Машка всегда держались вместе. Их, абсолютно разных по темпераменту и интеллекту, объединяло одно — они были первыми красавицами курса. Не просто милыми симпатюл

Дмитрий: а ты можешь мне что-нить написать грязно развратное?Елена: я хотела бы, чтобы я спала в комнате, а ты зашел весь в красивом костюме и в бабочке, увидел, и пока я не проснулась, привязал меня к кровати, завязал мне глаза своим галстуком. Потом наклонился ко мне и сказал — ты моя. Взял мои губы рукой и открыл с силой рот, расстегнул ширинку и вставил свой член мне в рот, и я услышала звук настраиваемого фотоаппарата...Елена: ты стащил бюстик так, чтобы грудь торчала, но его не снял полностью...Елена: потом стащил немного трусики так, чтобы торчала попка...Елена: а сам бы стоял надо мной, вставлял с силой в рот...Дмитрий: Да, здорово!Дмитрий: Я бы вставлял тебе в рот, а фотик автоматически снимал бы это, одной рукой держал бы тебя за волосы, у меня расстегнутая ширинка и член наружу, другой рукой я рванул твои трусики, и они с треском порвались оставив на бедрах красный след...Елена: да, и ты бы видел, что я теку потому что хочу, чтобы ты меня взял...

Мужчина лет пятидесяти шёл по пустому коридору. Это был коридор местного университета. Было воскресенье, нерабочий день. Аудитории были пусты — студенты отсыпались в своих комнатах в общежитии. Казалось, здание вымерло или было заброшено, слышались только его уверенные шаги и быстрое цоканье каблучков позади него. Это маленькими шажками семенила высокая стройная девушка, ведомая этим мужчиной. На её шее был заметен кожаный собачий ошейник чёрного цвета, цепочку от которого держал в своих больших руках Уборщик. На девушке была клетчатая «школьная» юбка, которая едва прикрывала её упругие ягодицы, чёрные чулки в крупную сетку и, как уже известно, туфли на высоком каблуке. Другой одежды не было. На сосках её прекрасной груди виднелись зажимы для бумаги. Они сдавливали каждый сосок с невероятным усилием, так что сладкая боль распространялась по всей верхней части тела девушки, посылая острые сигналы в мозг. Грудь качалась при неравномерной ходьбе, отчего боль только усиливалась.

Леха просто заправил член в джинсы, и сказав мне «До встречи», ушел домой... Я совсем расслабился, сел на траву и просто сидел, прокручивая в голове все это! Во рту я чувствовал его семя, оно горчило и никак не сходило с языка. Руками стер капли спермы с лица, кое-как встал, побрел домой.Пару дней я почти не выходил из дома, было страшно за себя. Успокаивая говорил: «Мы были пьяны, Леха, может и не помнит ничего, а если и помнит, то не расскажет никому, и все это забудется» Я все это постоянно прокручивал в своей голове, как я такое мог допустить и почему... Почему я ВСЕ это сделал. «Нет, так нельзя (твердил я себе)! Нужно бороться и идти дальше, да и кто ему поверит!» Я набрался смелости, вышел на улицу, там уже собрались знакомые ребята, с которыми постоянно тусили во дворе дома. «О боже, как же мне было страшно подходить к ним», я думал лишь о плохом... Но нет, все было как обычно, и лишь я был чуть не в своей тарелке.Так с небольшими переживаниями, и не видя Леху, прошло еще пару дней. Я стал даже, и забы

Привет. Опять я к вам, мои читатели — немного пожурю вас всех, а потом расскажу новую историю.Журение.Пришла я на работу — лезу читать почту. Здорово. Да только все думают, что раз такое со мной произошло — то все «готова» с любым и в любом месте. Мужчины, милые, ласковые и нежные наши тигры! Мы вас за то и любим, что вы когда нужно — нежны, а когда и грубы и сильны. Но не будьте все время грубыми. Пишите мне и нежности, раз уж я вам нравлюсь.Вот и все. Надеюсь никто не обиделся. Кстати всем привет и от Ленки, она так рада, что попала в рассказ и чуть-чуть славы досталось и ей.А теперь рассказ. Хотя не буду кривить душой — это история действительно имевшая место.Я наверное везучая на приключения. Сколько прошло с «той» встречи после бассейна? Неделя? А вот со мной опять приключение. Ленки жаль со мной не было.Что в нашей стране делает народ в субботу и воскресенье? Правильно — «культурно» отдыхает.Вот и я не в силах противиться зову природы — пошла гулять, дышать свежим воздухом и наслаждаться красотой природ

Заложники начали негромко переговариваться. Сперва шепотом, затем, видя, что террористы не обращают внимания, чуть осмелели, кое-кто решался даже пошевелиться, медленно оглядывались, искали взглядами знакомых.Через два человека от майора сидела молодая пара, то ли муж и жена, то ли жених и невеста, но если поженятся, то брак явно будет удачным: уже сейчас похожи один на другого, словно притирались не один десяток лет.Взгляд Ахмеда то и дело соскальзывал на запястье, где секундная стрелка едва-едва ползла, а минутная так и вовсе примерзла. Валентин сочувствующе бросил: — Уже скоро. Там все рассчитано по минутам. — Да я ничего... — Займись чем-нибудь. — Чем?Валентин холодно усмехнулся: — Да нарушением прав человека! Надо отвлечь массмедиков. Да и правительства зашевелятся.Ахмед кивнул, громко щелкнул затвором, привлекая внимание, поманил пальцем бравого сержанта: — Эй ты!..Лицо сержанта стало желтого цвета. Губы полиловели, он едва вышептал: — Что...

Ну вот начало было положено. Следующим этапом был ремонт кухни, а вернее надо было обложить кухню плиткой. Сделав телефонный звонок Валерию что я готова к следующему этапу ремонта, мы с ним поехали выбирать плитку. Все подробности в выборе я рассказывать не буду, так как это не интересно, а начну с начала работ. И так как с Валерием мы заключили долгосрочный контракт, то он занимался техническими вопросами и выбором бригады плиточников. В назначенный день Валерий пришел с бригадиром плиточников, для уточнения работ и начала работы. Обговорив все нюансы и подписав контракт Валерий предложил по этому поводу выпить. Они достали нарезку и дорогую водку, которую принесли с собой. Я накрыла на стол, пригласила их на кухню, а сама пошла, прихорашиваться, всё-таки я женщина и не хочется быть перед мужчинами как курица, хотя на сегодня у меня не было ни каких планов. Мама и дочка уехали на неделю в деревню, я хотела просто выспаться т. к. всё это тяжело было для меня. Я пошла в спальню начала прихорашиваться и решила