Классика
«Винo сoгрeвaeт душу, вoдa лишь принoсит прoхлaду» (Вoнг Кaр-Вaй)Кaк-тo встрeтил я свoeгo стaрoгo знaкoмoгo. Мы нe были друзьями. Прoстo учились в oднoм высшeм вoeннo-мoрскoм училищe. Зaкoнчив eгo, нaши пути рaзoшлись. Я, кaк и мoй гeрoй лeйтeнaнт Зуeв, пoпaли нa Тихooкeaнский флoт, кoтoрый в тo дaвнee врeмя в кoнцe пятидeсятых тoлькo стaнoвился нa нoги, a мoй знaкoмый прoслужил нa лoдкaх Сeвeрнoгo флoтa. Пoсидeли в oднoм из Сeвaстoпoльских уютных кaфe, вспoминaли юнoшeскиe гoды, пoсудaчили o кaрьeрe нaших друзeй и пришли к oбщeму мнeнию, чтo нa флoтaх, дa и кaк в aрмии вooбщe, (нa грaждaнкe пo-свoeму тoжe), прoдoлжaeт сущeствoвaть трaдиция,» кoгдa дeти oфицeрoв стaнoвятся oфицeрaми, a дeти aдмирaлoв — aдмирaлaми». Oб этoм нaм пoвeдaл oдин из oфицeрoв (нaших прeпoдaвaтeлeй), oтвeтивший нa вoпрoс oднoгo сaмoгo любoпытнoгo из нaс, пoчeму oн нe стaл aдмирaлoм? Oбa мы, кaк пoeтся в oднoй из пeсeн «Кaпитaн втoрoгo рaнгaыли имeннo этими oфицeрaми в oтстaвкe, нo жaлoвaться нa судьбу былo ужe пoзднo, дa и зaчeм? Прoс
Всем от нас большой привет. Решил описать еще одну нашу встречу. Три дня в гостях у наших новых друзей я уже описывал, в предыдущих наших рассказах. Прошло где-то полтора месяца, как мы не виделись с Максимом и Верой. Дела и быт забирает много времени из нашей жизни. Трах был только домашний, жизнь протекала скучно. Была среда, я находился в Ярославле по делам, мой телефон зазвонил, номер был мне не знаком. Я ответил на звонок, звонил Артем. Артем сказал, что мой номер ему дал Максим, и что он хочет встретиться со мной и поговорить. Я сказал, что я пока не в Москве при приезде свяжусь с ним, на этом и договорились. В Москву я вернулся в пятницу, набрал Артема, он рад был меня слышать. Мы договорились встретиться в кафе, когда я пришел в кафе Артем уже ждал меня. Артем встал из-за стола протянул мне руку, мы поздоровались и сели за стол. Я заказал себе кофе, Артем сказал, что не может забыть ту нашу встречу на даче у Макса, я ответил, что тоже часто с женой вспоминаем эти выходные. Артем спросил: как я отношус
Ничего этого не знающая Джия — принцесса маленького среднеазиатского государства, юная тонкая красавица, любимица родителей, образованная и обаятельная, веселая и умная, сосватана за Икбала, махараджу одного из средневековых северных индийских княжеств. Отец принцессы — вассал и данник махараджи. Родство с всесильным правителем — большая удача для небогатого феодала. На новую родину принцессы отправляется и сын феодала, 9-летний принц, заложник верности радже Икбалу, помимо его будущей жены. В Индии он проживет до совершеннолетия, потом будет отправлен домой к родителям, если они доживут до его возвращения. Вместе с принцессой едет верная служанка и подруга Пия, навсегда.За невестой прибыл отряд воинов во главе с великим визирем, сардаром Аязом. Он присутствовал на всех торжественных церемониях, посвященных помолвке, в качестве доверенного лица махараджи, которому он приходится родным дядей. Аяз-сардар — крупный малоразговорчивый и надменный человек, высокомерно держал себя с родителями Джии, которые заискива
Она была в злоченом крепе,В ее глазах грустили степи,Когда она из церкви вышлаИ вздрогнула, я застонал, Но голоса ее не слышалНо имени ее незнал...И. Северянин Глаза чайного цвета и чайные розы в руках, вот и все что он запомнил о ней, девушке котрая была создана из дымного парижского воздуха, веселого смеха и молока с медом. Самолет уносил его из города любви, навстречу туманным невским долинам и балтийским холмам. — — Этот пакет был оставлен для Вас на томожне — шелестяшим голосом пропел стюарт, протягивая ему что-то вроде большой папки обтянутой желтой бумагой. Он быстро разорвал обложку, и уведел ее...Он вышел из отеля «Империал» и ушел в ночь. Париж. После посещения этого города остается сделать только одно, и наверно именно это застовляет всех кто бывал здесь, именно в последнюю ночь, уходить из гостинницы и по темным кривым улочкам, или залитыми светом проспектам, идти почти бежать, за чьим-то силуэтом во мгле. Он шел и старался ниочем не думать, когда мысли отступают, то ты очищаешся.
— Милый. — На ней был только фартук. — Ты сегодня как-то поздно.— Немного задержал начальник отдела. Нужно было что-то ему пояснить. Понимаешь, — тут я выдохнул, — мы, там, немного в обед того, усугубили, а потом перед самым концом работы ему понадобилось. Короче, сидел — не дышал.— Мда? — Она впилась в меня, выцарапывая из одежды. — Ну, и хрен с этим. Мне тебя как не хватало! Так соскучилась! Прямо на работе накатило, что чуть не завыла!— Уже иду. — Мои пальцы нежно теребили её соски, упруго толкавшие кожу. Жар от грудей передавался мне, заводя член, застывший в анабиозе от невостребованности. — Как же могу я такое и оставить без внимания?— Да? — Она остановила мои руки. — Погоди. — Сделав шаг назад, встала на пуфик, отставила ногу в сторону, упёрлась в столик.— Тебе нравится так? — Я поднырнул под её фартук, поцеловал в лобок. Колючка любимая.— Да. — Она положила руки на мою голову, чуть прижала.— Ах, ты моя сладенькая. — С этими словами мои губы потянули попавшую в них половинку уже набухших срамных губ. —
Пару недель назад госпожа Акиза де Грамон помогла мне найти одну дурочку, которая внезапно пропала из дома и в итоге чуть было не свернула себе шею. В принципе и без этой помощи я бы в итоге добилась бы своего, но, по крайней мере, это помогло мне отсечь множество вариантов, о которых мне не пришлось беспокоиться. Так или иначе, госпожа загадочно сказала, что ещё придумает мне работу, достаточную чтобы отблагодарить её за такую услугу. И кто ж знал, что она её таки придумает.Госпожа привела меня в какой-то заброшенный квартал посреди необъятной промзоны. Я здесь никогда раньше не была, но всегда догадывалась о существовании подобного. И хотя он был не совсем заброшенными, люди постепенно покидали свои жилища, переселяясь в более уютные места. Часть домов пустовала полностью, а в части ещё кто-то обитал люди, да и то не в каждой квартире. С другой стороны, выглядел квартал относительно прилично: даже там, где уже никто не жил, всё выглядело так, словно хозяева покинули квартиры буквально вчера вечером. Никаког
Тихая ясная звёздная ночь. Полнолуние. Семь радужных кругов, окаймляющих холодное серебристое светило. Бесшумно звенящее пространство. И — ни души. Ланс осторожно, стараясь ступать бесшумно, спустился по крутым ступенькам деревянного флигеля, мягко прошёл по участку, неслышно, не хлопая калиткой, вышел на дорогу. Высокий, тоненький, хрупкий, женственный, длинноволосый, с пепельной гривой, какой-то необычайно хрупкий, но в то же время не хилый, он был во всём чёрном и тёмных очках. Он остановился посреди просёлочной дороги, обратил слегка побледневшее лицо к звёздам и отчётливо услышал где-то внутри себя: «Я один в Вечности. Я один в Вечности. Вся моя жизнь — смена картин, лишь смена картин».У него перед глазами пронёсся месяц, волшебный месяц их отношений с Альбиной, месяц, который спас, возродил его к жизни после смерти Альберта. Ох, Альбертик! К горлу подступил жгучий комок. Ланс поднял лицо к звёздному небу, не дав упасть слезам. Первая потеря. И вот теперь вторая — после месяца неземного счастья. Вроде бы
Андрей, в свое время, стал тем самым правильным сумасшествием, которое так или иначе должно было приключиться с ней по весне. Он ворвался в ее жизнь примерно в тот момент, когда она уже отошла от неудавшегося романа с Николя, но еще не погрузилась вновь до конца в жизнь взрослой девушки «не желающей никаких обязательств».Вернее, случился он еще в декабре месяце, случайно появившись на страницах ее дневника через друзей ее друзей — они поболтали в комментариях, провели пару продуктивных ночей он-лайн в аське и даже, кажется, попытались встретится. Единственное что она запомнила из того периода их общения — ночной эфир радио, где он работал ди-джеем, который она слушала в новогоднюю ночь, и кодовое слово, которое он сказал, чтобы передать ей отдельный привет. А потом, после долгих январских каникул без интернета и телефона, которые она провела со знакомыми на даче, общение как-то самом собой затухло и не проявлялось вновь, вплоть до апреля месяца, когда она в пять утра вернулась со своей прогулки «после дождя»