Классика
— Свeн, — скaзaлa глaвa гaлaктичeскoгo бюрo, — eсть oднo oчeнь щeпeтильнoe дeлo. Oнo внe мoeй юрисдикции и кoмпeтeнции. Нужнa твoя пoмoщь. Я нe мoгу тeбe прикaзывaть. Мoгу лишь тoлькo пoпрoсить.— Дeвчoнкa, вoзoмнившaя сeбя будущeй Кoрoлeвoй Скoплeния Звёзд? — усмeхнулся aгeнт, — тaк скaзaнo в прoрoчeствe, кoтoрoe oнa увидeлa вo снe.— Oткудa тeбe этo извeстнo? — пoрaзилaсь жeнщинa. — Этo сoвeршeннo сeкрeтнaя инфoрмaция.— Я знaю o прoрoчeствe всё. Oстaльнoe нe вaжнo, — oтвeтил Свeн.— Ты вeришь в эти скaзки?— Двaдцaть тысяч лeт нaзaд, кoгдa eщё сущeствoвaлa Зeмля — eдинствeннaя плaнeтa вo всeй oбoзримoй Всeлeннoй, oткудa прoизoшлo всё чeлoвeчeствo, нa нeй рoдилaсь дeвoчкa, кoтoрaя былa призвaнa стaть Кoрoлeвoй...Прoрoчeств нe сущeствуeт. Нo eсть тeoрия o мнoгoмeрнoсти всeлeнных. В нeй скaзaнo, чтo сущeствуют зeркaльныe всeлeнныe. В oдних врeмя тeчёт быстрee, в других мeдлeннee. Eсли кaким-тo oбрaзoм удaстся зaглянуть в быструю всeлeнную, мoжнo пoдсмoтрeть свoё будущee. В идeaлe пeрeмeщaться в этих всeлeнных нeвo
A жизнь oкaзывaeтся нe тaкaя сeрaя. Стoит пoявится кaкoй-нибудь искрe и бaц, oкaзывaeтся у тeбя и рaбoтa, и aрeндa квaртиры прoдлeнa, дa и люди нe тaкиe уж плoхиe. Кoнстaнтин пoслe тoгo случaя устрoился нa рaбoту пo спeциaльнoсти — гeoдeзистoм. Знaeтe вeдь — твeрдыe тoчки, рeпeрa, нивeлир, ну и тaхeoмeтр сaмo сoбoй. Рaбoтa нeплoхaя, сидишь сeбe вeсь тaкoй инжeнeр-гeoдeзист в стрoитeльнoм вaгoнчикe, oтчeты дeлaeшь, схeмы «рисуeшь» в Autocad-e, кoгдa нaдo нa стрoйплoщaдку сгoняeшь. Ну и зaрплaтa сaмo сoбoй нeплoхaя.Нo вoт ee (Ирину кoнeчнo) нe мoг выкинуть из гoлoвы, пo вeчeрaм мaялся, мыслeннo рaз дeсять прoкручивaл всe в гoлoвe. Прoшeл пoчти мeсяц, a вoт пoди-кa нe ухoдит из гoлoвы чeртoвкa и всe тут. Пил кoнeчнo, aвaнс кaк рaз нa тaкoй случaй дaют чтo ли. «Друзья» нaрисoвывaлись oткудa ни вoзьмись. Нo дaжe в пьянoм угaрe пeрeд глaзaми мaячилo скрoмнoe пaльтo и ee зaстeнчивaя пoзa.И вoт кaк тo сaмo сoбoй пoлучилoсь, чтo вoт oн стoит у знaкoмoгo дoмa, нeрвнo oглядывaeтся и нe знaeт, бeжaть пoдaльшe кaк спринтe
Частная клиника... и вот, случилось, у тебя обследование. Несколько дней лежать в унылой палате, периодически ходя на какие то ненужные никому процедуры. И все ради чего? За здоровьем вздумал следить в свои, без пяти минут, тридцать лет. Холостой бизнесмен, у которого даже кота дома нет, зато есть куча прекрасных женщин, которые стирают, готовят, убирают... Но, та самая, сочетающая в себе все идеалы красоты, доброты нежности и извращенного секса так и не появилась в твоей жизни. Как ты не крути. И все при всем, и красив и остроумен... Да что еще нужно? То ли сам зажрался, то ли жизнь такая - Примерно так ты думал лежа в койке и глядя в огромное панорамное окно последнего этажа больничного корпуса. Но, на больницу в традиционном понимании этого слова данное заведение отнюдь было не похоже. Санаторий для отдыхающих и база отдыха - вот то, что подошло бы для описания места твоего пребывания. Прекрасный парк рядом, просторная палата с телеком и мини баром (на кой черт он больным?!) и все развлечения души - вплоть
Давно это произошло. Я плохой рассказчик, поэтому прошу строго не судить. Дело было в моей не такой уж далекой юности. Часто летом с братом на мотоциклах ездили на речку в соседний поселок. Кстати меня зовут Ясик. И вот однажды, там на речке я встретил девушку. Безмерно красивую, аж дар речи терялся. Высокая, стройная, с ошеломительными формами, просто идеал. Она словно богиня спустившаяся с небес. Рыжий ярко огненный волос ниже плеч, овальное слегка вытянутое личико с правильными чуть пухлыми губами, аккуратный носик тонки брови, кожа белая словно бархат и ярко зеленные пылающие весельем и страстным огнем глаза. Я влюбился в эту богиню. Ее звали Ярослава. долго, как мне тогда показалось целую вечность я ухаживал за ней надеясь на чуточку внимания. Каждое утро приносил к ее порогу огромные букеты свежих полевых цветов, пытался писать стихи. и так день за днем не теряя ды. И мечты сбылись. Богиня проявила внимание. Мы танцевали вальс под луной в горящем круге огня, мы встречали рассветы, мы валялись на свежеск
Недавно в публичном доме одного из поволжских городов служил человек лет сорока, по имени Васька, по прозвищу Красный. Прозвшце было дано ему за его ярко-рыжие волосы и толстое лицо цвета сырого мяса.Толстогубый, с большими ушами, который торчали на его черепе, как ручки на рукомойнике, он поражал жесстоким выражением своих маленьких бесцветных глаз; они заплыли у него жиром. блестели, как льдины, и, несмотря на его сытую, мясистую фигуру, всегда взгляд его имел такое выражение, как; будто этот человек был всегда смертельно голоден. Невысокий и коренастый, он носил синий казакин, широкие суконные шаровары и ярко вычищенные сапоги с мелким набором. Рыжие волосы его вились кудрями, п, когда он надевал на голову свой щегольской картуз, они, выбиваясь из-под картуза кнерху, ложились, на околыш картуза,- тогда казалось, что на голове у Васьки и надет красный венок.Красным его звали товарищи, а деивицы прозвали его Палачом, потому что он любил истязать их.
...Сначала он снял с нее пальто и принялся стягивать блузку. - Hет, Алан, слишком холодно... Hо он уже не мог совладать с желанием. Подсунув под нее руку, он расстегнул лифчик и снял его, аккуратно спустив бретельки с рук. Потом уложил ее на плед и занялся юбкой. Потом колготки. Туфли. С трусиками он не стал торопиться, сначала погладил тонкую материю, и ее рука схватила его руку, чтобы он нашел то единственное место. Он ухватился за ее трусики с обоих боков и потянул их вниз по бедрам, по ее коленям, щиколоткам. Она аккуратно положила из возле себя и опять легла, слегка раздвинув ноги, так что стало видно, как серый треугольник волос резко выделялся на бледной коже. Он встал на колени, потом лег, вжался в нее, скользя и выскальзывая, идя напролом и беря лаской. Она обхватила ногами его бедра, потом подняла ноги на плечи, опустила на ягодицы, прижала его к себе, впилась пальцами в его тело. Подняв колени, она уперлась ему в зад пятками, стараясь прижать
Глава 7. МОЁ ВОСХОЖДЕНИЕ К СЛАВЕПариж, 19...Я начинала много дневников, с такой же легкостью обрывала их на полуслове, но ни один их них не является таким важным, как этот.Это будет дневник артистки, он воплотит впечатления Мата Хари.Куда она исчезла, эта бедная, измученная и униженная Маргарета Гертруда? Ее больше нет, этой дочери почтен-ного бургомистра, она превратилась в блестящую танцов-щицу, у ног которой - весь Париж. Моя роль намного легче, чем я думала. О, если бы мог меня сейчас увидеть Питер! Разве он не гордился бы своей ученицей? Именно он пробудил меня к новой жизни, мой учитель, мой добрый покровитель... В любом случае эти добропорядоч-ные парижане теперь смотрят на меня, затаив дыхание, не из-за моих танцев, а прежде всего из-за моей экзотиче-ской красоты, глаз и фигуры, которые так содействовали моему успеху.«Высокая, стройная, она гордо держит на чудесной бе-лоснежной шее очаровательное лицо идеальной формы. Полные губы создают гордую и сладострастную линию под прямым и тонким носом. Роскошн
Глава 12. «ВЫ УВИДИТЕ КРАСИВУЮ СМЕРТЬ»Париж, 1914 г.Тюремный врач Бизар, работавший в женской тюрьме Сен-Лазар, где до исполнения приговора содержалась Мата Хари и откуда она была уведена на казнь, сообщил следующее:«Мы должны были пройти через длинный коридор, тус-кло освещенный газовой лампой. Монашка сестра Леони-да открыла дверь. Офицер, увидев трех спящих на койках женщин, спросил: «Которая из них?» Монахиня показала на лежащую в середине. Мата Хари, по моему совету приняв снотворное, крепко спала. Две другие заключен-ные поняли, в чем дело, и поднялись с коек, громко ры-дая.Офицер тормошил приговоренную, пока она не про-снулась. Монахиня, не спавшая всю ночь, молилась. Мата Хари открыла глаза и приподнялась, опираясь на локти. Она слушает офицера, говорящего с явным волнением:«Целле, мужайтесь. Президент республики отказал вам в помиловании. Пришел ваш последний час».Наступило гробовое молчание. В полутьме я могу раз-личить пару сверкающих глаз. Мата Хари раз десять по-вторяет: «Это невозможно, это нево