Классика

... Двое стражников тащили ее на помост, залитый кровью. Гнусавый монах читал приговор. Я не слишком восприимчив к тонкостям старобаварского, но смысл слов был вполне ясен мне: «ведьма...», «сношения с дьяволом...», «четвертовать девицу Агнес...»Четвертовать. Ум отказывался принимать то, что означало это слово: ее привяжут к доске, а затем палач отрубит ей руки, ноги и голову. Перед отрублением головы ей, бесформенному туловищу, залитому собственной кровью, предложат прочитать молитву.Почти ребенок. Оборванная, перепачканная, бесчувственная; казалось, она не понимала, что происходит. Красота и беспомощность ее били наотмашь — черт, неужели только мне? Вокруг — грязные, морщинистые, налитые кровью лица — не лица, а рыла, хари... Когда ее затащили на помост и подтолкнули к доске, она пошатнулась и упала. Ее подхватили и стали затаскивать на доску. Обморок... Организм вытолкнул сознание прочь, оберегая его от немыслимого.Черт. Строжайший устав всех сотрудников Связи Времен запрещает какое-либо вмешательство в со

До сих пор во всех деталях помню тот день. Всё валилось у меня из рук, дела шли ужасно, неудача следовала за неудачей. Не знаю, видимо так бывает. Или это расплата за то, что произошло потом... Чтобы хоть как то развеять тоску я пошел в парк, надеясь попить там пивка. Конечно боязно было идти, всё таки неудачный день, могут и менты загрести, но я настолько устал что не хотел даже думать о такой возможности. По дороге в парк я забежал в киоск и взял баночку светлого. Напиваться это не в моем стиле, просто расслабление от небольшой дозы алкоголя. Я открыл банку и запах солода приподнял мне настроение. На радостной ноте я вошел в парк, и только сделав шаг я увидел её. За всю свою жизнь я никогда не видел таких красивых девушек: длинные рыжеватые волосы, небольшая грудь идеальной формы, тонкая тали я прелестная, сводящая с ума попка. Я закрыл глаза и представил её раздетой. Да... От такой картины перед глазами я довольно таки сильно возбудился, и допив пиво и набравшись храбрости я побежал знакомиться — Девушка,

Ночь. Одиноко стою у окна. Любовник уснул. Но мне почему то не спится. Курю на кухне. Дым сигареты синей тонкой струйкой поднимается вверх.За окном последние мартовские снежинки, кружась, танцуют в свете ночного фонаря. Мои мысли подобно им так же беспорядочны. «Зачем я здесь, в этой чужой квартире?Почему? Что меня так влечет и манит к этому мужчине? Почему мне так хорошо с ним, и, в то же время, почему он меня так пугает?»Ведь он не был со мною груб. Он был нежен. Заботилив был, предупредителен к моим желаниям. «В нем есть что то от хищного зверя». С кем же его можно сравнить? С волком? Нет не с волком.Нет в нем звериной агрессии. «Он больше похож на большого черного кота!». Та же мягкая пластика, те же движения и постоянная готовность к броску. Нежность и сумасшедшее бешеное желание... Тем временем тот, о ком я размышляла, тот, кто сводил меня с ума, и то,т который так пугал, протянув руку и не обнаружив рядом с собой свою «Кошечку», открыв глаза, уловил своим звериным чутьем запах сигареты.Приподнявшись с

Он не получка, не аванс, — Бывает в жизни только раз.Фортуна в дверь стучит, а васДома нет...(Наум Олев, песня из мультика «Остров Сокровищ»)***Она была самой блондинистой блондинкой из всех, кого он видел. Ее волосы были даже не льняными, а лунными — их цвет смешался из какого-то неуловимого сплава золота, серебра и платины. Даже осветление перекисью не давало такой мерцающей серебристости, какую дали ей природа и солнце, жестокое южное солнце, добела выжегшее ее волосы.Это был натуральный цвет, ни разу не тронутый краской. Уж кто-то, а Липатов разбирался в таких вещах. Он видел это и по корням, и по белизне бровей и ресниц, и по веснушкам, и по глазам — аквамариновым и прозрачным, как отмели под Фиолентом. Такая белобрысость встречается только в селах и в провинции, где еще сильны древние гены, впитавшие в себя тысячелетнее солнце степей. В сумерках она казалась седой, и было странно смотреть на полудетскую фигурку с белой, как облако, головой.

У них не ладилось в последнее время. Постоянные ссоры из-за пустяков, ревность, не то тон в разговоре... в общем, вся прочая ерунда что случается в отношениях, когда парочка сначала встречается в течение долгого времени, а потом вдруг решает пожениться, толком не пожив еще вместе.Секс с мужем доставлял ей большое удовольствие. Иногда, перед тем как кончить, она превращалась в дикарку, она вцеплялась в постель ногтями, закидывала голову назад и начинала громко стонать. Ей не хватало воздуха, и она жадно его глотала, из-за этого ее тело начинало приподниматься, затем снова опускаться, тогда Муж хватал ее за бедра и, удерживая ее таз в своих руках, вставлял ей так глубоко, что матка начинала сжиматься и разжиматься с огромной скоростью. Эти оргазмы были невероятны. Часто они кончали вместе. Она любила, когда он кончает в нее, так как в это время она чувствовала, как его член еще больше отвердевает и как головка становится горячей прямо внутри нее.

Я хочу рассказать историю из своей жизни. Моё имя Марго, мне 33, стройная высокая брюнетка. Два года назад развелась с мужем, живу одна с двумя детьми, дети на выходных отдыхают у бабушки, а я пытаюсь устроить личную жизнь. И вот в один из таких зимних выходных я пригласила в гости своих двоюродных сестер Катю и Надю. Девчонки были также с неустроенной личной жизнью, но в отличии от них мужиков у меня было значительно меньше. С ними пришел их общий друг Лёша, увидев меня он немного смутился, вероятно потому что я была немного старше своих сестер. Мы пили пиво, слушали музыку, Лёша смешил нас анекдотами и смущался под моими внимательными взглядами. Надя это заметила и шепнула мне: «Даже не думай об этом», я под действием пива только рассмеялась.Вдруг раздался звонок в дверь. Открыв, я увидела своего дядю Васю с его другом Андреем. Они стояли на пороге, немного прибалдев, когда увидели меня. Я была в коротком джинсовом платье с распущенными волосами до плеч и ярко накрашенными глазами. Мы продолжили вечер все в

Спустя пару недель от синяков на груди, бедрах и ягодицах, да ссадин на руках и лице следов не осталось, чего нельзя сказать о воспоминаниях.Лес с той поры Аглая разлюбила, хоть и был он прекрасен в доступной близости разноцветной ранне-осенней листвы, сквозь которую прозрачными полосками пробивались пока еще теплые солнечные лучи, заманивал тропками, звенел далекими голосами удачливых грибников — связки нанизанных на нитки крепких белых, толстых подберезовиков, красноголовых подосиновиков заняли свое место на кухне. Аглая представляла, как поплывет стылой зимой по комнатам крепкий грибной запах свежесваренного супа...О происшествии Аглая молчала, причем надеялась, что молчать будет и усатый. Не хотела она сомнительной славы барыни, спьяну изнасилованной первым встречным мужланом. Изнасилованной? Конечно! Она была против! Ни одна уважающая себя девица благородного происхождения да голубых кровей не допустит наличия столь позорного факта в своей биографии! Так Аглая думала еще месяц назад...А сейчас... По ноча

В дверь каюты командира эсминца кто-то уверенно, настойчиво постучал. — Войдите! — раздалось за дверью.На пороге каюты застыла фигура рассыльного по штабу дивизии противолодочных кораблей. — Товарищ капитан третьего ранга командир дивизии вызывает вас к себе! — бойко доложил рассыльный, плотно прижав ладонь к бескозырке. — Что-то случилось? — поднялся из-за стола Жаков, буравя матроса пронзительным взглядом. — Не могу знать! — категорично отрезал матрос. Жаков надел фуражку, плащ и вышел из каюты. Хмурое камчатское небо встретило его мелким дождем. На дворе был июль, самый разгар лета, но ему показалось, что это сама осень уже стучится в иллюминатор его каюты.и быстро шли по длинному пирсу, направляясь к флагманскому кораблю.Перед дверью каюты комдива Жаков снял фуражку, плащ, передав их в руки адъютанта. На его вопросительный взгляд тот тут же пояснил: — Товарищ капитан 3 ранга! Адмирал ждет вас...