Минет

Пока она ехала на работу, ей казалось, что все знают, о том, что у нее под юбочкой ничего нет, и даже видят это... Это было очень волнительное ощущение, и на работу Маша приехала с уже изрядно текущей дырочкой. Мысли разбегались, и на работе сосредоточиться было совершенно невозможно. Как будто этого было мало, ее с самого утра вызвал к себе в кабинет Андрей. По пути к своему начальнику она со сладким ужасом и замиранием сердца думала: «Неужели он собирается поиметь меня прямо сейчас, когда все еще на рабочих местах». И понимала, что все равно не сможет ему отказать.Когда она вошла, Андрей быстро закрыл дверь, потом развернулся и стал с напором ее целовать, прижимать к себе, сжимать ее попку, гладить спину, руки. Маша была на седьмом небе, ведь он так хотел ее. Потом Андрей отстранился, и, как ей показалось, с сожалением произнес: «У меня сейчас нет времени, но зато есть подарок». Потом с улыбкой добавил: «Я хочу, чтоб ты его примерила». И достал вагинальные шарики. Маша была очень довольна таким знаком внима

Кoнeц мaртa, впрoчeм, кaк и сaм мeсяц мaрт, нe сильнo тёплый — зимы ужe нeт, снeг грязный, нeбo дoвoльнo чaстo сeрoвaтo-бeлoe, нo вoздух, нaдo скaзaть, нeмнoгo чищe и лeгчe — всё-тaки чувствуeтся скoрoe приближeниe вeсны.В этo врeмя у нaс в унивeрситeтe прoвoдился чaстичный внутрeнний рeмoнт пoмeщeний, пoэтoму рeктoр унивeрситeтa рeшил сдeлaть студeнтaм приятнoe и oтмeнил зaнятия нa цeлую нeдeлю. У нaс всe были рaды тaкoй пeрeдышкe и вoзмoжнoсти oтдoхнуть oт мaссы бeскoнeчных лeкций, пaр, зaчётoв и прoчих рaдoстeй студeнчeскoй жизни. Я и мoя дeвушкa Дaшa рeшили прoвeсти этo врeмя с пoльзoй и интeрeсoм.Снaчaлa мы хoдили в кинo, a пoтoм рeшили пoсeтить гoрoдскoй музeй — всё-тaки культурнoe рaзвитиe никoгдa нe мeшaeт, a в нaши дни дaлeкo нe всe, oсoбeннo люди нaшeгo вoзрaстa, пoсeщaют культурныe мeстa.Кaк рaз в музee прoвoдилaсь выстaвкa худoжникoв 19—20 вeкoв. Этo былa пoистинe стoящaя сeрия кaртин: пeйзaжи, пoртрeты, нaтюрмoрты, aбстрaкция — слoвoм тo, oт чeгo мы нe мoгли oтoрвaть глaз в тeчeниe чaсa. Шустрый

В жизни случаются моменты, когда хочется затаиться, спрятаться от всего мира или, по крайней мере, от определенных личностей. За неделю до своего двадцати четырехлетия я решила, что пора внести свежую струю воздуха в свое существование: я боялась задохнуться под обломками разбившихся иллюзий. Моя любовь, которая несла меня на гребне волны последние четыре года, оказалась миражом, а миражи исчезают рано или поздно, оставляя нам, обессиленным, вполне физические мучения. До окончания университета оставался год, как раз вовремя подвернулся шанс поучаствовать в международной студенческой программе, поработать за рубежом и... — моя жизнь взяла крутой поворот...Все организационные моменты прошли на удивление гладко, и я уже приготовилась к новым приятным впечатлениям на побережье средиземноморской Ривьеры, но не тут-то было. Обилие работы меня только радовало, так как не оставалось времени на серые мысли, а вот с коллективом не очень повезло.

Истории начинаются по-разному. Иногда от странного образа, пришедшего во сне, или от случайно брошенного слова или комментария, или например, давно вынашиваемой идеи, наконец, нашедшей выход, может и своеобразный. И пишутся тоже по разному, дома за компом, в метро ручкой в блокноте, на телефон в заметках, посреди ночи, в совершенно невообразимых местах и обстоятельствах. Или рассказываются глубокой ночью, в тёплой кровати, за чашкой горячего чая и дымящейся сигаретой, или чем-нибудь послаще, затолканным в папиросу, неспешным голосом под какую-нибудь расслабляющую трансовую музыку, щедро приправляя рассказ дурацкими приколами, над которыми можно угорать по часу, а то и больше.Иногда они остаются с нами на какое-то непродолжительное время, а потом стираются из памяти, как будто их и не было, а иногда зашиваются глубоко, становясь частью нас самих, и вот мы уже сами часть истории, пусть придуманной, но уже крепко запаянной, питающейся нами, как клещ ради своей собственной уже жизни. И не убежать, не спрятаться,

Действующие лица: Джон Шепард, Карин Чаквас. Место действия: «Нормандия».— Как он, доктор?— Физически он в полном порядке, не считая нескольких ссадин и ушибов, вполне объяснимых, если учитывать, что им с Кайденом пришлось пережить на поверхности планеты. Однако...— Да?— Я не могу делать выводы, не подкрепив их медицинскими данными, капитан Андерсон. Дайте мне еще несколько минут. Пока что единственное, что я могу сказать — у Шепарда была замечена несколько повышенная активность части головного мозга, отвечающей за сновидения.— Это серьезно?— Пока не знаю. Дождусь результатов анализов и сразу вас оповещу.— Спасибо, Карин. До связи.Изображение чернокожего офицера Альянса на экране моноблока исчезло, и доктор Чаквас повернулась к лежащему на медицинском столе телу капитана. Сейчас он был в одном лишь нижнем белье — как только Шепарда доставили с Иден Прайм в бессознательном состоянии, доктор прежде всего убедилась в том, что нет никаких физических ранений, для чего потребовалось освободить капитана от скафандра

Действующие лица: Джон Шепард, Шиала, Элизабет Бэйнем. Место действия: Ферос, колония «Экзо-Гени».Хотя Торианин погиб, а башня «Экзо-Гени» была освобождена от гетов, никто из колонистов не испытывал радости. Каждый из них потерял во время атаки своего друга, товарища или даже родного человека. Выжить удалось лишь небольшой группе людей, закрепившихся около корабля под названием «Бореалис», находившегося на крыше одного из множества протеанских небоскребов. Изначально причиной выбора столь необычного для транспортного корабля места посадки были его повреждения, однако на самом же деле колонисты просто использовали космическое судно, чтобы закрыть вход в недра небоскреба — именно там и прятался контролирующий сознание бедных жителей колонии Торианин. Впрочем, теперь, когда с этим ужасающим растением было покончено, думать о нем Шепарду не хотелось. Наоборот, он желал полностью абстрагироваться от того, что произошло на Феросе, ведь спектру пришлось балансировать на тонкой грани между лояльностью к людям и целью

В Юрмале много таких домов. Обшитые досками по моде первой половины прошлого века они смирно ветшают среди сосен. Иной хозяин из нуворишей рискнет отреставрировать какой-нибудь коттедж, но такие дома-везунчики расположены ближе к фестивальному центру растянутого по балтийскому берегу города. Остальные же десятилетиями безмятежно ждут новых хозяев.А этот дом был странный, особенный. У Мариса — чутье на такие дома. Он любил исследовать заброшенные особняки. Нередко там можно отыскать нечто редкое, антикварное. Нужно только убедиться, что сигнализации нет, а вскрыть сгнившие двери не составляло труда. Такие поиски — его хобби, но Марис мечтал, что однажды они станут бизнесом.Инга была до неприличия настойчива в своем стремлении обязательно куда-нибудь пойти вместе. Не то, чтобы Марис был равнодушен к ней, Инга — девушка симпатичная, замуж уже сходила, на конфетно-букетном периоде можно было сэкономить. Но в деле поиска антиквариата есть свои секреты. В конце концов, Марис уступил. Когда они с Ингой проникли в эт

Михаил Николаевич, пышнеусый, голубоглазый блондин, производил приятное впечатление не только на слабую половину человечества, но и на сильный пол. И, если первые любили его за Дон-Жуанское обхождение, когда одно прикосновение его мягкой руки могло породить бурю чувств в томно вздымающейся женской груди, то вторые, раскрыв рот, нередко внимали его рассказам с огромным интересом, в коих он постоянно выступал в роли новоиспеченного Казановы. Коллеги по работе нередко, чтобы завести рассказчика, подбрасывали ему «Дохлую кошку», как-то: «Скажи честно. А китаянок ты драл? Если да, то какое у них это самое место?» — Что? — делал вид Михаил Николаевич, что не понимает собеседника, а сам в этот момент лихорадочно соображал, как огорошить шутника. — Ну, то, что у них между ног... Смекаешь? — А-а-а. А ты сам-то, как думаешь? — Я? Гм... Ну, наверное, такое, как у всех... Чего тут думать.