Подсмотрено

Я сидел на своем рабочем месте и смотрел в окно. Лето кончилось, за окном отвратительная погода и хочется спать. И совсем не хочется работать. А надо, потому, что от того, насколько быстро я сдам заказ, зависит моя премиальная часть, а деньги мне были срочно нужны на ремонт машины. Я потянулся, последний раз взглянул в окно и приступил к работе. Стук в дверь. Блин, только этого еще не хватало, прием сегодня я не намерен вести, надо отшить. — Войдите-, сказал я и в кабинет зашла Лика. Я выругался, и так как по лицу Лики пробежала недовольная тень, я понял, что выругался вслух. — Неприлично так встречать красивую девушку. Тебя не учили хорошим манерам? — , надула губки Лика. Надо сказать, что девушка она была и правда красивая — длинные стройные ноги, тонкая талия, упругая попка, выращенная в тренажерном зале, довольна аппетитная грудь, небольшая, но правильной формы и пропорциональная ее фигуре, смазливое личико, огромные зеленые глаза и золотисто-рыжие волосы.

Неприятных звонков долго не было, а с последнего раза, когда Алине приходилось обслуживать своих мучителей прошло уже больше месяца.Была весна, было уже тепло, настроение у Алины было прекрасным. И это было неудивительно — лучшего времени, чем весна она и представить не могла.Отношения с Русланом были тоже в порядке — у многих её подруг парни были просто придурками и они расставались с ними через месяц после знакомства. А Алина и Руслан были вместе уже почти 2 года! Страшные события казались просто плохим сном. До этой субботы. Алина училась в пятидневку и субботним утром нежилась в постели. Вчера Руслан говорил что-то про какой-то фильм, предлагал, в субботу пойти в кино... Алина лениво потянулась...Какая благодать... Но её покой нарушил звонок мобильного. — Да. — Алина взяла трубку. — Здорово, негритянка. — Прорычал грубый голос, и Алина от ужаса похолодела. — Есть работа! — Я сегодня не могу... — Робко воспротивилась Алина. — Что ты сказала, шлюха? — Голос сделался совсем злобным.

На улице было около нуля. Полная луна то пропадала за тучами, то вновь выглядывала, освещая все как днем. Пара десятков машин жужжала автономками и водители в них спали спокойным сном. Было около двенадцати и только ветер был моим союзником в эту ночь. Напарник заболел и на шлагбауме на таможенном терминале остался только я. Машины дальнобойщиков стояли отгороженные сеткой, освещаемые направленным светом прожекторов. И вот теперь мне конкретно придавило в туалет.Я закрыл вагончик и отправился в самый дальний и темный угол огромной площадки отстойника машин. Это был длинный евровагон зеленого цвета разделенный маленьким коридором на две части. Дверь влево вела в туалет, а дверь вправо в душевую. Вагон только поставили и не успели подвести к нему электричество, поэтому внутри было темно и холодно.Перед тем, как войти в вагон мне вроде послышалась в нем какая-то возня, но только насторожившись, я понял что все тихо.Я вошел в туалет, расстегнул теплые штаны и стал отливать. Из душевой послышались какие-то звуки и

Помощь друга После сильной аварии я с переломом позвоночника пролежал полгода в больнице, после чего ещё месяц дома. С помощью жены иногда начал вставать и с великими усилиями доходить до туалета. В пояснице всё ещё резкие боли, а ноги как ватные. Ничего не чуют. Маринка, моя жена, со мной изрядно помучалась, но терпеливо за мной ухаживала. Но видимо всему есть предел. Устала и она. Под глазами обозначились синие тени. Морщины. Участились срывы, стала нервной, какой то задерганной. Реагировала на каждую мелочь. Я понял в чем дело — больше полгода без секса. В последнее время, уже дома, пробовала при помощи миньета оживить моего дружка. Но тщетно. Он лежал не вставая, как и я. После таких неудачных попыток она замыкалась, и общалась только с пятилетним сыном. Я вполне её понимал. Проку ни от меня, ни от моего члена нет. А ведь женщину надо постоянно удовлетворять. Наконец я не выдержал и позвонил другу. — Привет Миша. Ты можешь подъехать на недельку или хотя бы дней на пять? — А что случилось? — Мишь, не по

Мягкий и какой-то теплый полумрак в комнате совершенно не мешает мне видеть каждое Его движение. Чуткие мужские пальцы скользят по женской фигурке, вызывают едва заметную дрожь каждым прикосновением... Мне тоже хочется дотронуться до ее тела, ощутить кончиками пальцев его жар... прикоснуться губами, прижаться к холмику груди, услышать как часто бьется ее сердце... скользнуть язычком к ямочке пупка, подразнить, поиграть с камушком причудливой сережки... опуститься еще ниже, заласкать до одури, так, чтобы исстоналась до беспамятства, выпить ее похоть всю, без остатка... хотя нет, это, наверно, невозможно, невидимая глазу аура сексуальности, какой-то стыдливой, что ли, порочности, всегда окутывает ее, и от пережитого ею удовольствия становится почти ощутимой, заметной...Его руки оставляют ее трепещущее от возбуждения тело, Он откидывается в кресле, приглашающе легонько похлопывает себя по бедру. Меня, конечно же, не нужно звать дважды, я здесь, рядом, стою на коленях у Его ног. Чувствую Его настроение, касаюсь г

Уже второй год как Семён с женой жил в этом городке под Казанью. Приехали они сюда из Питера, потому что ему предложили очень хорошую работу на местном предприятии, за которую платили практически в двое больше чем на старом месте. Он получил квартиру за которую платил завод, машину хоть и «Волгу», но безплатно. И работу на которой пропадал целыми днями приходя домой выжатый и измученый. Из за всего этого жене он внимание практически совершенно перестал уделять. Тридцати трёх летняя Марина, была худенькая невысокая женщина с русыми волосами чуть ниже её хрупких плеч. Она терпела эту ситуацию, так как они решили, что после второго года они вернутся в Питер и наконец то купят себе жильё там где хотели.Физическую нехватку мужа она компенсировала открытыми нарядами, вызывающими обильное слюноотделение у мужчин видящих её и последующими коротаниями одиноких вечеров самоудовлетворяя себя предствляя каких то здоровяков. В тот самый майский вечер они возвращались на машине из Казани, куда ходили на юбилей к его сотруд

Жертва во имя любви — Мишель, ты сегодня прекрасно выглядишь, — говорю ей, натягивая на лицо сладкую улыбку. — Спасибо, — смущенно опускает глаза. *** — Тебе помочь? — шепчу Мишель практически на ухо. Вздрагивает. — Нет, спасибо, Тимо. Я сама справлюсь, — отрицательно мотает головой. Протягиваю руки и беру её сумку — не сопротивляется, лишь снова смущенно отводит глаза. *** — Мишель, что с тобой? Почему ты грустишь? — сажусь рядом с ней и обнимаю за плечи. Она смотрит мне в глаза, словно пытаясь в них что-то прочесть. — А разве тебе иногда не бывает грустно? Просто так... без повода? — отводит взгляд, прижимаясь ко мне. — Нет. Для грусти всегда есть повод... Человек не может просто так плакать или смеяться. Для всего есть повод... — мечтательно смотрю в п отолок, чувствуя её тепло рядом с собой. Мишель кладет голов! у мне на плечо и тяжело вздыхает. — Не знаю... Я уже ничего не знаю... Начинаю пальцами перебирать пряди её волос, пытаясь успокоить, забрать нервозность.

Серое, на вид совершенно не приглядное одноэтажное здание на окраине города, если не знать, что происходит за его стенами, так можно решить, что это заброшенный склад или что-то в этом роде. Место само по себе не многолюдное, и хорошо, меньше глаз, больше покоя.Картина, представшая нашему взору совершенно не соответствовала внешнему облику. За серой обветшалой дверью нас приветливо встретили два уютных кресла в форме подковы и просторный диван. На журнальном столике лежала стопка небрежно разбросанных разного рода журналов. Время рабочего дня близилось к концу и потому мы устремились в глубь помещения. Просторный холл оказался пустым, а длинные коридоры расходившиеся в две стороны таили в своём полумраке тайну, пока нами не разгаданную.Низкий, тяжелый голос вернул меня на землю в одно мгновение, от таинственности не осталось и следа, когда я обернулась в сторону говорившей с нами женщины.