Случай

Одна моя знакомая (назовем ее условно Таней) рассказывала такую историю.Ехала Таня на автобусе в пригород. То ли на дачу, то ли к очередному любовнику - уже не помню. Ехать было часа полтора, сидячего места ей не досталось. Так вот и стояла весь путь. Было лето, жара, одета она была соответственно: типа, легкая полупрозрачная кофточка, отсутствующий лифчик и коротенькая юбка. Под юбкой, правда, все, что положено, надето было.И ничего бы интересного, но вот минут через тридцать она вдруг почувствовала, что к ее заду, слегка задирая и без того коротенькую юбочку, прижимается чей-то возбужденный член. Наверное, поначалу это произошло случайно - мало ли кто в такой давке к кому прижимается.Другая бы обернулась и по морде дала или просто бы отстранилась, а Тане стало любопытно, чем все кончится. Она стала подыгрывать, сама прижиматься попкой, вертеть ею... Парень сзади тут же понял, в чем дело, и стал действовать уже более уверенно.Таня пошла дальше, и, заведя руку за спину, расстегнула ему ширинку и залезла внутр

Как-то летом, поздно вечером, прибыв последним поездом в город, я поселился в гостинице. Определили меня в двухместный номер, в котором уже был постоялец. Дверь в номер открыл молодой мужчина, статный красавец с голубыми глазами и великолепными прямыми усами. Познакомились. Он оказался офицером, бывшим в городе проездом. Мы заговорили о том, о сем, и я увидел в нем заинтересованного собеседника. Я невольно отметил, что он охотно подхватывал прелагаемые мной темы, смеялся, весело заглядывал мне в глаза, то и дело подкрепляя сказанное похлопыванием по плечу или беря меня за руку. По всему было видно, что он рад нашей встрече. Он предложил отметить знакомство. Быстро и ловко накрыл нехитрый стол, усадил меня и сам сел напротив. Я вгляделся в него и впервые почувствовал, как в моем сердце рождается какое-то особое отношение к моему новому знакомцу. Я внимательно рассматривал его лицо, губы, усы. Заглядывал в глаза. Мне так приятно было его созерцать, что порой я переставал слышать его речь. Как в н

Сегодня опять идет дождь, уже целую неделю льет. Хлопают дворники, сметая воду с лобового стекла, барабанят по крыше тяжелые капли. Чем-то нравится мне дождь, загадочностью своей, что ли. Вот последний поворот перед моим домом, сейчас загоню в гараж свой БМВ и засяду с книгой у камина, самое подходящее занятие в такую погоду. Книга, хорошее бренди и сигара - к этому я стремился сегодня целый день. Вот телефонная будка, а за теми сосенками - мой дом. Hавстречу, под проливным дождем, бежала какая-то женщина, пытаясь укрыться от ливня жалким зонтиком. Ее вид, ее промокшее насквозь платье мгновенно возродили в моей памяти событие, произошедшее почти год назад на этом же месте... В прекрасном настроении я ехал домой, насвистывая последний хит Мадонны. Это настроение не мог испортить даже исключительный ливень, второй день заливавший улицы. И когда я увидел одиноко и грустно стоящую фигурку у дороги, мне захотелось поделиться с ней своим хорошим настроением. Тем более, похоже было, что девушка изрядно продрогла.

Как-то я и мой кент Серега шпилили в футбол на "Плейстейшене". Мои предки свалили к бабульке и прихватили с собой сестренку - короче хата в полном распоряжении. И тут раздается звонок в дверь. Я, думая, кто бы это мог быть и как мы могли нарушить общественный порядок, открываю дверь. На пороге стоит очень симпатичная девушка в облегающем красном коротком платье (дело было летом), на ней были очки и не было лифчика (жарко же). Она была немного пьяна, не вдребодан, но перегар ощущался. И тут она промолвила, чуть заикаясь: "Скажите, а где живут Петровы?". Я, лучезарно улыбаясь, ответил: "Извини, красавица, но не здесь.- А где? (с любопытством в голосе)- В 138 квартире, пошли к окну,покажу.Наверное, она хотела познакомиться поближе с самим Петровым, а я хотел ее, заодно и познакомились бы.Я знал Петрова - большущий, с развитой мускулатурой, да еще и работающий в органах - на таких телки сами прыгали. Она пошла к окну, плавно покачивая бедрами и попутно возбуждая меня. А тут и Серега нарисовывается. Он тоже не ост

Два дня прошло с того времени, как из палаты в которой лежал Артур выписали последнего его соседа. Ему вырезали грыжу. Операцию ему уже сделали и он лежал считая последние дни пребывания в больнице. В свои 16 лет он выглядел ещё совсем ребёнком, у него было сухощавое телосложение и лицо с наивными детскими глазами. Не желая томиться от скуки в душной палате он часто выходил в коридор, подходил к медсёстрам, о чем-то с ними трепался. В тот вечер дежурила медсестра Катя, ей было 28 лет, небольшого роста, с пухленькой попкой и небольшой, но очень привлекательной грудкой. И вот настало время разносить градусники больным по палатам, дошла очередь и до палаты Артура. Катя вошла в палату, Артур лежал на кровати под одеялом в полном одиночестве, и читал какую-то книгу. -Возьми градусник. -Угу. -Пробормотал Артур и запихнул градусник себе под мышку. Она ушла. Через пол часа дверь в палату открылась и медсестра вошла в палату. -Ну, давай градусник, 36.8, нормально, как себя чувствуешь? -Нормально, только шов всё время

Было уже довольно поздно, когда я простившись с другом, шёл к себе домой. На улице мела пурга, сильный ветер пронизывал меня насквозь, заставляя сильнее обмотаться шарфом. Но вот наконец сквозь метель я увидел свой дом. Ускорив шаг, обогнав какого-то прохожего, я пулей влетел в подъезд. Протря запотевшие очки, и нажав кнопку лифта, я принялся отряхивать с ботинок снег. В этот момент я услышал, что хлопнула входная дверь. Я не любил ездить в лифте с незнакомцами, а особенно так поздно, но на этот раз моим попутчиком была молодая барышня в зелёном пальто. Глянув на меня из-под капюшона, она молча встала рядом в ожидании лифта. По-видимому ей тоже не хотелось ехать с посторонними, но так как в нашем доме лестница отделена от лифта, и приняв во внимание мой юный возраст, она отбросила все сомнения. Но вот наконец-то приехал долгожданный лифт, и я, пропустив женщину вперёд, вошёл в кабину. Ей оказалось выше, и я нажал на кнопку своего шестого этажа. Кабина пришла в движение, и мы, ус-тавившись каждый в свою стен

Самолетов снова шагал по воспетому еще Хейли аэропорту Далласа к стойке регистрации рейса на Москву. Две девочки у аэрофлотовской вывески о чем-то безразлично ворковали - регистрация еще не была объявлена. Потоптавшись у стойки, Никита осмотрел терминал, чтобы найти место, где можно было бы комфортно расположиться и сбросить сумку с плеча. И здесь он заметил ее. Она сидела на подоконнике огромного окна, выходящего на стоянку перед аэропортом, и обнимала огромного, почти в человеческий рост, плюшевого зайца. Рядом стояли два больших чемодана из черного пластика. Выражение ее глаз было утомленно-печальным. По этому взгляду Никита ни секунды не колеблясь определил, что она русская, что она летит в Москву тем же самолетом и что у нее какие-то неприятности.Подчиняясь непреодолимой магнетической силе, он направился к тому же оконному витражу и, небрежно сбросив сумку с плеча, уселся метрах в двух от одинокой девушки. Похоже, они были единственными пассажирами этого рейса, оказавшимися в аэропорту в столь ранний час

Наши отношения были очень трогательными.Я сам в них не до конца верил. Ине - 28, я преуспевающий, самостоятельный человек, ей - 17, она заканчивает школу. Своих сверстников она не ставила ни в грош, меня же считала образцом мужественности.До сих пор не могу себе простить того, что произошло осенью, того, что разорвало наши, едва начинавшиеся отношения. Мы гуляли по лесу, пинали ногами сентябрскую листву, разговаривали о её будущем. Мне давно хотелось её поцеловать, но я сдерживался, понимая, что могу всё испортить.Они появились неожиданно - трое долговязых парней её возраста.- Как к станции пройти? - спросил тот, что шёл первым.- Вы правильно идёте, - ответила Аня.- Тогда становись раком - ебать будем.Шокированные, мы секунду молчали не понимая, как реагировать, уж слишком всё было неожиданно.- Послушайте, молодые люди, как вы себя ведёте! - сказал я, но тут же получил удар по яйцам и согнулся до земли.- Чувак не понимает, - произнёс парень. Я медленно поднялся. - Послушайте: Я требую: Меня опять ударили по