Служебный роман

Надеже шёл 22-й год, когда её отец, порядочный кулинар, не пьющий и всеми любимый за прекрасную еду и большие порции, выхлопотал для неё местечко в диспетчерской маленького промежуточного ЖД вокзала неподалёку от Москвы. Это была ржаво-рыжая налитая молодая девушка cширокими бёдрами и румяными щёчками, а под глазами, как на ночном небе звёзды были рассыпаны веснушки. Когда она улыбалась, казалось, что тучи расходятся, но бесёнок в ней сидел с самого рождения. С детства тянуло Надю к парням; дразнила, сплетни разводила, тетрадки воровала, и сколько бы ей не пихали снег за шиворот, сколько бы ни задирали юбку, всё равно тянуло. И лишь в 18 лет она поняла, что хотела мужского члена, который в принципе и получила от старшеклассника Ромки, который выпустился через месяц и уехал из Москвы.Любовь прошла быстро: «а может это и не любовь вовсе», — временами думала она, но в отношениях у неё начался застой, а в душе меланхолия. Спали они с отцом на одно кровати, которая была больших размеров.

*****С каждым днем становилось всё очевидней, что моё общение с Викторией перерастает в отношения двух партнеров, где каждый ловит свой кайф, получает своё удовольствие и испытывает своё сексуальное удовлетворение...Я ещё не сдавался, и всячески пытался придать всему этому хоть какую-то видимость мести...Спасало меня то, что привыкшая купаться в поклонении мужчин, Виктория, несмотря на получаемое сексуальное удовлетворение, продолжала откровенно стыдиться своей новой роли.Если её тело наслаждалось, то разум мучился, и вёл постоянную борьбу, не принимая того, что она в свои далеко не юные годы, вдруг, из сиятельной баронессы превратилась в легкодоступную девку...Моим оружием стало публичное унижение секретарши...Я словно скользил по тонкому льду, понимая, что стоит мне в чём-то переборщить, и Виктория уйдет, исчезнет из моей жизни навсегда, поэтому действовать приходилось неспешно, постепенно, поэтапно...Каждый обычный рутинный день в офисе, я наполнял для женщины новыми, оскорбительными для её гордыни и досто

На новогодний корпоративчик 28 декабря я приехал со своей знакомой Милой. Мила была рыжая, толстожопая и умная. За столом сидело человек десять и вяло бухали. Мила сказала, что компания ей не нравится и поднялась ко мне в офис на второй этаж. Мне хотелось побухать и повеселиться, но рыжая толстожопая дура мешала мне праздновать. Я сказал, что мне тоже скучно и отвёз её домой. Сам же сразу вернулся на работу и присоединился к подвыпившей компании. Моё внимание обратилось к бухгалтерше Маришке. Она была одета в коротенькое платьице с хвостиком и на её голове кокетливо одеты заячьи ушки :)Я очень устал в этот день, так как работал на двух работах и весь день разрывался между землёй и небом. Маришка вызвалась обхаживать меня, налила мне водки и предложила закуски, которые сама приготовила. Я напился ударными темпами и посадив Маришку рядом с собой, стал её лапать. Ей это явно нравилось. Мы стали целоваться на глазах у всех, мне стало очевидно, что Маришке нравится целоваться на людях и вообще публичное внимание л

После ухода «Тигра», которому так и не удалось укатать бедовую Люську, она откинулась на подушку, приятно сознавая, что и на сей раз она победила мужчину. И какого? Самого знаменитого «Тигра». Люська от счастья победы прикрыла глаза и, как ей показалось, только что снова их открыла и обнаружила, что кто-то, укрывшись простыней с головой, рядом с ней отчаянно храпит. «Неужто он остался? Надеется на реванш? Зря. Реванша не будет», — подумала адмиральша и сунула руку под простыню, где тут же наткнулась на что-то мягкое, теплое.— Кто здесь?! — всполошилась она.— Я, — ответила «простыня».— А это что? — спросила Люська, продолжая сжимать в руке незнакомый предмет.— Разве не чувствуешь?— Член?— Он самый, милочка...— Настоящий?— А ты сама посмотри...Люська откинула простыню и обнаружила лежащую рядом совершенно голую хозяйку дома Викторию Леонидовну. Люська осторожно пощупала еще раз «Это» и в страхе отдернула руку.— Значит ты...— Угадала. Трансик...

Утро. Солнце. Берег озера. Алёнка спит после бессонной ночи, подставив солнышку свою спинку. Я сижу рядом, и мой взгляд медленно скользит по тому, на что светит солнышко. Сонная мысль устало плетётся вслед за взглядом. Упс! Мысль вдруг за что-то зацепилась. Взгляд вернулся и сфокусировался на том же месте. Оба они созерцали два круглых, слегка прикрытых купальником, холмика в середине Алёнки, . - Как было бы здорово. - Подумала мысль. - Если бы взгляду представился вытатуированный хвостик, который спускаясь с холмика выглядывал бы из под материи. Я тут же дорисовала бы спрятавшегося там чёртика, страстно карабкающегося к вершине холма. - Какая прекрасная мысль. - Подала снизу признаки жизни эрекция, выведя организм из сонного оцепенения. - Действительно прекрасная мысль. - Подумал я. - Жаль только, что несбыточная, по крайней мере в обозимом будущем. Но мысль, постепенно превращаясь из соной в шальную, лихордочно работала дальше. Если с хвостиком облом, то можно придумать что попроще... Например поместить сле

Лето. Начальство, сосчитав свои баллансы, решило порадовать нас, работников, уикэндом на природе, со всеми, у кого как получится, удовольствиями. Собирались долго, ещё дольше угваривали сомневающихся, мол надо ж и семье отдохнуть, или от семьи, кстати, тоже бывает полезно. Чертёжница из нашего отдела, Наташа, внимательно разглядывая карандаш, сказала, что если главный конструктор, Иван Петрович, не поедет, то она будет купаться в купальнике. Все взляды с уважением устремились на Наташу затем с надеждой на главного, и с остатками от преждней надежды опять на Наташу. Ехали быстро и недолго. Потом долго делили домики. Семейных с семьями, остальных по половому признаку - по два однополых существа на одно бунгало. Волейбол, дневное купание и разные бытовые подробности практичеси не оставили никаких воспоминаний. Но с приближением вечера чувства начали обострться, а в действиях сотрудников появилась какая-то осмысленность, и даже, что редко увидишь в обычной жизни - организованность.

Ее горячие влажные губки разошлись, пропуская меня внутрь. Я быстренько нащупал клиторок и чуть нажал на него. Ойкнув, она чуть свела ноги, но уже в следующее мгновение сама чуть присела, нанизываясь на мои пальцы. Я видел, что Петрович через плечо наблюдает как я надрачиваю его женушку, и со все большим остервенением сжимал ее груди. В очередной раз ойкнув, Ивановна повернулась ко мне спиной и уселась ко мне на колени. Но так как я сидел запрокинув нога за ногу, то она заставила меня их расплести. Мой высвободившийся член, сочно шлепнул по ее пизденке. И тут же она одной рукой поймала член Петровича и направила себе в рот, а второй рукой вставила мой в свою норку. И понеслась. Каким образом она умудрялась не выпуская изо рта член Петровича, еще и всем телом скакать на мне, было для меня непостижимо. Не знаю, толи от пикантности ситуации, толи еще от чего, но только уже наверное через минуту я почувствовал как на меня накатывает волна сладострасти, и желая поймать каждый миг, я вцепился в ее груди, пытаясь ка