Служебный роман
Голос Антона показался глухо прозвучавшим ему самому. Какая-то на редкость упрямая и примитивная часть его сознания по-прежнему находила происходящее странным. Как будто отчасти даже разумным, но не по-человечески. Когда-то программист видел в Интернете карикатуру, где изображалось два частично пересекающихся круга, на левом из которых было написано "Неразумное человеческое поведение", на правом - "Разумное поведение, но человек так не поступает", а на пересечении кругов - "Тест Тюринга". Автор карикатуры критиковал таким образом саму идею теста Тюринга, определения интеллекта машины через беседу с ней, утверждая, что работать этот тест может лишь на узенькой территории совпадения интеллектуальности и человечности, в то время как вещи эти вовсе не идентичны. Сейчас Антон смутно ощущал себя находящимся в правом круге. Но ощущение это было слишком смутным, слишком ускользающим, чтобы сосредоточиться на нём и понять его смысл. - Чтобы проверить... Он заметил, как Лидия Николаевна перехватила пальчиком свисающую
«Ещё раз откажешься со мной по утрам сексом заниматься — раз-о-озверею." — вот это заявление я, так или иначе, слышу по утрам. Но с изумительно нежными поцелуйчиками и обнимашками. Но на этот раз утром я увидел перед собой совершенно новую Татьяну — она стала какой-то статной. Мои мысли: «Ва-у! Недоебит преодолён что ли? Вчерашнего хватило? До утра дотянула?!» — сами понимаете утренний юмор всегда чёрный.Это был уже не затравленный судьбой маленький серенький злой зверёк. Она как цветок полу-увязшей вот теперь из вазы набралась свежей водички и обрела роскошную свежесть, а также и упругость, и улыбчивость.Пока чистил утром зубы и завтракал, то до меня дошло, что она ведь обрела какое-то свечение-излучение-изумительность. Ну прям сексуальной игрушечкой... Да, хрен-его-знает... Что-то необычное чувствовалось... Что? Но видимо заглушало радость за Татьяну собственная опустошённость-изнахряченность-замотанность.По утрам как никогда нужно смотреть на вещи трезво и правдиво. И мнение о происходящем сводилось только
Я лизал. Усердно лизал и пил сок. Проникал язычком в неё, обсасывал губки. Потом ухватил клитор и начал бешено его сосать. Бёдра задёргались, пальцы ещё крепче сжали волосы. Тихие постанывания. Потом Анна резко оттолкнула меня. Встала и быстро вышла из кабинета. Я быстро застегнулся и упал в кресло. Задница болела. Но я весь дрожал. Такого шока у меня ещё не было. С обеда Анна опоздала. Но я даже не рискнул высказать ей ничего в слух. По работе она была всё прежней, словно ничего и не было. Ни словом, ни интонацией, ни взглядом не показывая ничего. Очень внимательный и исполнительный секретарь. Но меня пугали часы. Стрелка неумолимо приближалась к концу рабочего дня. Голова работала бешено. Придумывая варианты выхода из сложившейся ситуации. Оставался реальным только один - исчезнуть из города. Уехать в другое место. Да! Завтра тихо оформить заявление. И красиво, со всеми документами помахать ручкой... надо только... Поток мыслей прервала открывшаяся дверь. Вошла Анна с бумагами. - Дмитрий Владимирович, Вы вч
— Василий Иванович, Василий Иванович! — с радостными криками влетели в кабинет директора офисные сотрудницы. — Наша «Юлия» выходит на международный уровень! Представляете, Василий Иванович!С сияющими улыбками, весело блистая глазами, они отдали ему только что подписанный контракт.Василий Иванович — симпатичный, темноволосый 25-летний парень, взглядом красивых темно-карих глаз внимательно осмотрел документ и, действительно увидев в конце его заветную подпись, тоже вспыхнул улыбкой.— Что-ж, дорогие мои девочки, — проговорил он свойственным глуховатым голосом. — Верно, нас ждет феноменальный успех!— Не нас, а вас, Василий Иванович, — улыбнулась пухлая Валентина Григорьевна. — Это был целиком вам проект!— Да, Валентина Григорьевна права, — подтвердила томноокая Светка. — Это ваш успех!Расслабленно откинувшись в кресле, Василий с улыбкой оглядел своих столь учтивых секретарш.Старшей из них, являлась Валентина Григорьевна, коей уже шел под пятый десяток лет, имелся любимый муж и несовершеннолетний сын Миша.
Нинка, двадцатилетняя блондинка, лаборантка флотской химической лаборатории, была недурна собой. Ее голубые глаза казались глубокими озерами, маленький, слегка вздернутый носик, являл собой само совершенство, а плавные линии фигуры и особенно ягодиц, вызывали вожделение у мужчин. Зная это, девушка специально носила все узкое, облегающее, полупрозрачное. Она была умна и остра на язык. Таким, как говорится, палец в рот не клади. Единственным недостатком, который она в себе носила и кляла, была ее чрезмерная сексуальность. Стоило мужику только прикоснуться к ее руке, как у этой супер — сексуалки тут же захватывал дух, сердце подскакивало под девяносто, и ноги уже были готовы сами раскинуться в стороны, освобождая проход к месту, где бушевал огонь необузданной страсти. Будучи самолюбивой, имея склонность к карьеризму, лаборантка понимала, что этот недостаток может стать неодолимым препятствием на ее пути далеко идущих планов.
В кoнцe пeрвoгo курсa мeдицинскoгo кoллeджa я прoхoдил прoизвoдствeнную прaктику пo прeдмeту «Oснoвы сeстринскoгo дeлa», тaк кaк я учился нa этoм сaмoм сeстринскoм дeлe. Этo был мoй сaмый глaвный прeдмeт пeрвoгo курсa, пoэтoму прaктикoй пo нeму нaс всeх пугaли и стрaщaли бeзбoжнo. Нo чeгo мнe бoятся — у мeня и пo тeoрии, и пo прaктикe твёрдыe 5 были в зaчёткe, нo и в гoлoвe, и в рукaх были знaния и умeния мeдицинскoгo брaтa, кoнцa пeрвoгo курсa. Пришли мы нa эту прaктику в бoльницу, с нaми прoвeли oбщий инструктaж, рaсписaлись в кучи вeдoмoстeй, всё кaк нaдo, пeрeoдeлись в бeлыe хaлaты и прoчую aмуницию и нaчaли испoлнять прикaзы, рaбoтaющих мeдсeстёр oтдeлeния. Я был oдин пaрeнь нa 11 дeвчaт, я выдeлялся из их тoлпы, и oднa из сeстeр, лeт 28—30 oт рoду пoлoжилa нa мeня глaз, eщё тaм нa oбщeй oзнaкoмитeльнoй чaсти. И нaдo жe тaк сoвпaлo, чтo мeня прикрeпили к нeй, тo eсть я выпoлнял всe eё мeдицинскиe oбязaннoсти: укoлы, систeмы стaвил и прoчee.
Но вернемся к Клавдии. Когда я брал ее на работу, то договориться с ней о наказаниях было легко - она все сразу поняла и пошла на мои условия. В конце концов, попка у нее толстая, а зарплату дают как нигде. В результате я даже не помню, как прошло ее первое наказание, где это было - на диване, на столе, на стуле, были ли это шлепки, или ремень, или розга. Это все потому, что за несколько лет, которые она у меня работает, я наказывал ее много раз. Она к наказаниям относилась серьезно и всегда старалась больше не допускать тех ошибок, за которые ее пороли. Видимо, надеялась, что когда-нибудь она будет делать все идеально и ее наконец перестанут пороть и даже шлепать. Но отношения наши несколько поменялись после одного эпизода. Было, как сейчас помню, прекрасное весеннее утро. На улице было солнечно и тепло, но еще не совсем жарко, как летом. Свежий легкий ветерок создавал ощущение редкой для нашего городка свежести. За несколько последних дней мне удалось закрыть старый тяжелый контракт, и даже получить за него
Сегодня суббота. Последний рабочий день, идти в университет совсем не хочется, но что поделать — сегодня лабораторная работа, опять придется вдалбливать этим далеким от физики первокурсникам формулы, формулы, законы Ньютона. День прошел на удивление быстро, последняя пара лабораторная. Начало было обнадеживающе, все старались. Только опять ОНА! Опоздала как всегда на лекцию и проплыла мимо меня величественной походкой королевы, дразня как обычно своими аппетитными формами, своими грудками, которые она никогда не облачала в бюстик. Прошла и села за свою последнюю парту. Как обычно конечно не готова к занятиям, а ведь сегодня практикум. Лабораторная работа. И опять она не справилась с нею. Она всегда нарушала дисциплину. Провоцировала меня двусмысленными вопросами на поточных лекциях. К примеру на теме сила трения скольжения она задавала провокационные вопросы. Скажите пожалуйста а наличие обильной смазки снижает силу трения? При этом лукаво облизывала свои полненькие алые губки и как бы робко расстегивала пуго