Студенты

Помнится был конец октября. Максим, выпускник гуманитарной академии, теннисист и просто хороший человек, собирался в магазин за продуктами. Всё банально, всё как у всех. Тогда, выходя из квартиры, он столкнулся со своей двоюродной сестрой Машей Сорокиной, которая заходила домой, с двумя парнями из её школы. Он уже видел их, как-то сестра приглашала их на день рождение. Двое крепких, подтянутых пацана из одиннадцатого класса, где учится Маша. — О, Максют, ты дома? — подняла брови девушка, — Я думала ты тренируешься. — Кисть болит, сегодня дома. — устало ответил брат. — Привет! — почти одновременно сказали двое парней за её спиной и протянули руки Максиму. — Костя, Саша, — представились они. — Здарова, а вы это куда? — Учиться! — звонко ответила Маша, — У меня с лабораторной проблема жуткая, вот попросила помочь разобраться. А ты надолго? — Не знаю, по магазинам. — О! Максют, купи мне круассанов клубничных! — Ладно... — Только клубничных, не забудь! — Да хорошо-хорошо.

Как она зажигает! Танцевальные па, фуэте, прыжки, шпагат в воздухе, акробатические элементы... Стройные загорелые ноги взлетают, порхают как две птицы. Белые трусики мелькают из-под короткой юбки. Маленькие, но крепкие груди колышутся в такт быстрой музыки. Длинные платинового цвета волосы вздымаются и кружатся в вихре стремительного танца. Зажигательная улыбка, в глазах лихорадочный блеск. От ее телодвижений и красоты можно сойти с ума.Юную танцовщицу зовут Джейн Роуз. Она — звезда группы поддержки баскетбольной команды Калифорнийского университета. Лучинский, как и многочисленные болельщики, что собрались на очередном матче студенческого первенства, в паузах увлекательной игры любуется девушкой и ее подругами.Лучинский приехал в Лос-Анджелес по приглашению четы Роуз. Им так понравилась московское гостеприимство, что они упросили Лучинского совершит ответный визит в Штаты. Андрей, не долго думая, согласился. И вот, дождавшись очередного отпуска, он купил билеты на самолет и прилетел в солнечную Калифорнию, а

Вoлькa (Влaдислaв) — этo мoй двoюрoдный брaт. Стaл тaк нaзывaть сeбя с рaннeгo дeтствa, пoтoму был стрaшнo кoснoязычным. Сeйчaс этo мoлoдoй, дeрзкий, крaсивый, нo с дeвчoнкaми зaстeнчивый дo ужaсa.Oн был рoбoк, oдинoчкa и тoлькo oдин друг был для нeгo вo всeм мирe и этим другoм былa я. Oн нe был умствeннo oтстaлым или изгoeм, нo oн никoгдa нe привлeкaл к сeбe друзeй или и нe oбщaлся oчeнь мнoгo с другими людьми, крoмe мeня. Мы вoспринимaли друг другa кaк сoвeршeннo бeспoлыe сущeствa и этo сыгрaлo с нaми злую шутку.Вoкруг всe свeрстники дaвнo пeрeпрoбoвaли всe, чтo мoжнo и нe мoжнo, нeкoтoрыe умудрялись eсть крупную крaсную клубнику из рук свoих жe oднoклaссникoв сo сгущeнкoй прямo нa урoкaх...Oн был oтличник срeднeй шкoлы, всe eгo учитeля гoрдились eгo учeбoй и глубину eгo oбрaзoвaниe, в кoтoрую oн углублялся, гoрaздo бoльшe, чeм тoлпы мoлoдых бeстoлкoвых пoхoтливых вoзбудимых пoдрoсткoв, кoтoрыe oкружaли eгo, нo бeссoвeстнo кoпирoвaли или пeрeснимaли нa мoбильники дoмaшки.Шкoлa для нeгo былa тoлькo мeстoм ту

Марат, студент-третьекурсник одного из финансовых институтов, немерено расплодившихся в эпоху "купи-продай", стройный, изящно сложенный двадцатилетний парень, золотисто-бронзовый от еще не смытого летнего загара, отбросил в сторону простыню, укрывавшую первокурсника Артема, весело подмигнул опешившему от неожиданности парню и тут же, ничего не говоря, навалился на него, лежащего на спине, сверху, подмял его под себя, вдавился в него горячим телом, причем проделал он это всё так естественно, уверенно и лихо, как если б он это делал с Артёмом каждый день, - ногами раздвинув, разведя в стороны ноги растерявшегося Артёма, Марат с силой вдавился пахом в пах парня, и лицо его, несмазливо красивое, с едва уловимыми восточными чертами, осветилось вполне доброжелательной, отчасти шутливой и вместе с тем какой-то Артёму непонятной, несущей в себе затаенный смысл улыбкой.

Скрипнула петля в дверях и профессор оторвал глаза от ведомости: — Заходите, Вика, заходите. — Здравствуйте, Дмитрий Иванович.Пока девушка шла к столу, он окинул ее взглядом: светленькая, с тонкими чертами лица, глубокими голубыми глазами и немного вздернутыми вверх грудьми. Как раз его тип! Сегодня она была в белой блузке, строгой юбке и открытых босоножках, что делало ее еще более неотразимой. — Присаживайтесь!Потупив глаза, села. — Дмитрий Иванович, вы знаете... — М-да?..А он был не плох собой: хоть и не молод, но все еще моложав, брюнет с мудрыми глазами и, что было самым важным — яркой улыбкой, которая была ему очень к лицу. И это его «м-да», как раз и сопровождалось этой самой улыбкой!Вика набрала побольше воздуха в легкие и бодро сказала: — Я не успела сделать проект. — М-да... — уже без улыбки и нахмурив брови, послышалось в ответ. — У вас есть весомое оправдание? — Ну... вы понимаете... э-э-э-э... — Понимаю, — еще более хмуро сказал он. — Но ничего поделать не могу. Мне придется поставить вам то, на

После поступления в институт у Инны настала новая жизнь. С Сергеем она рассталась еще осенью, когда тот стал догадываться о ее связи с учителем. Впрочем эта связь не была ей дорога. Зато сейчас она была абсолютно свободна для новых отношений и случайных связей, а то секс с ее бывшим партнером уже давно не приносил радости. Первые месяцы обучения проходили скучно. На филфаке практически не было парней. Правда ее группе повезло больше всех - их тут было аж целых четыре. И что самое интересное все были довольно симпатичными и сексуальными. Вот только до серьезных отношений с ними дело никогда не доходило. В конце концов на третий месяц учебы Инна наконец завязала интрижку с одним из них - с Андреем. И после непродолжительной связи они решили устроить совместную пьянку. У Инны еще не было секса с Андреем, поэтому к такому случаю она основательно подготовилась - одела сексуальное нижнее белье, короткую юбку (хотя в это время года на улице уже стоял жуткий мороз) , и сексуальный черный топик. Правда по дороге на кв

— Та-а-ак! Ты у нас на какой факультет поступил? А, ну да... на И Вэ Тэ. Всё на отлично сдал? — Оксана Никитична пристально посмотрела на меня, и я даже немного смутился от взгляда этой пожилой женщины, которая работала комендантом общежития наверное, уже не один десяток лет. — Ну, да... — промямлил я, слукавив. — Молоде-е-ец! Факультет-то тяжёлый, а ты вон... ишь как, бойко... Значит, поселю я тебя, голубчик, с Рюминым и Пеньковым. Рюмин — пятикурсник с экономфака, Пеньков учится на третьем на ИВТ. Ребята хорошие, спокойные... Ты тоже вроде парень тихий... но там-то кто тебя знает? У нас в общежитии с дисциплиной строго! Устав общежития висит на каждом этаже в коридоре, почитаешь пойдёшь потом... Но только смотри-и-и! — погрозила мне пальцем комендантша, — будешь хулиганничать или там устав нарушать — выселим в седьмое к едрене-фене! Так, что ещё?... Вроде всё! Четырнадцатый этаж, комната 1426. Будут вопросы — заходи, а пока ступай к Зинаиде Даниловне, это налево по коридору вторая дверь, и получай матрас.

Признаться откровенно, дорога до Джанкоя заставила меня заскучать — несмотря на все мои попытки поболтать с Ингой, она больше следила за дорогой, нежели общалась со мной. По приезду в придорожный отель я быстро поужинала и, не дожидаясь подруги, пошла в номер, где вырубилась практически сразу. Проснувшись в семь утра, я обнаружила около себя спящую Ингу. После утреннего душа и завтрака в баре, я разбудила так и не проснувшуюся за все это время подругу, а сама принялась прогревать нашу машину.— Давай сегодня ты поведешь, — Инга села на пассажирское сиденье и застегнула ремень.— Как спалось? — поинтересовалась я у подруги.— Отлично, Леся, дрыхла без задних ног, — улыбнулась она.Дорога до Утеса прошла без приключений, и уже через два с половиной часа наша машина стояла на стоянке перед санаторием, а мы оформляли санаторные книжки. Инга и я были заселены каждая в свой одноместный люкс, после чего мы, не теряя времени даром, направились на прием к врачам, расписавшим нам необходимый курс оздоровительных процедур.