И только потому, что всё, что будет рассказано — абсолютная правда, то я вынужден изменить имена. Делаю я это ради той женщины, которая сидит рядом со мной, и ни в коем случае не готова предавать огласке её собственное имя. Назовём её — Жанна.Развёлся я по той причине что после двадцати лет совместной жизни, моя жена начала относится к сексу, как к бизнесу. Формула была такова: дашь — дам!По началу я не придавал этому большого значения, но и платить за секс было ниже моего достоинства. Потом она была готовы убить себя за то, но поезд уехал.Оглядываясь назад. смею заметить, что за все мои (пусть не очень большие) годы, у меня было совсем мало связей. Пять — шесть женщин.С Жанной я познакомился у её подруги, с которой после развода язанимался сексом. Об этом меня упросил её муж... Весело? Я её звал — Курганой, ибо таких габаритов женщин, в древние времене водружали на курганах.Молится ей я не собирался, но удовлетворять её непомерный сексуальный аппетит был готов. Потом, по моей, даже не вине, мы расстались. Она хотела, чтобы я нашел ещё одного мужчину, и чтобы мы её трахали «в два смычка». По профессии я — музыкант, но играю только соло. И кроме того, касаться своим телом — к телу мужчины? Ужас!!!С Жанной мы разговорились месяца три спустя, когда я зашел в книжный магазин и увидел её. До сих пор не обращая на неё внимания, я впервые присмотрелся к ней. Она не была Курганой.Довольно симпатичная, одета в облегающую юбку, и шелковую кофту, она красовалась большой грудью, и очаровательной формы попы. Но потому, что она крутила роман с каким — то узбеком — я и не пытался склонить её на мою сторону.Я только попросил её достать мне какую-то книгу по музыке, дал свой номер телефона, и был таков.Прошло где-то пол года, и она позвонила. — Привет! Как дела? — Лучше всех. Как у тебя, девочка? — Плохо. — Случилось что-то? — Я рассталась со своим узбеком. — Чего вдруг? — Длинная история. Может быть, как-то расскажу. А книгу тебе я достала завтра привезут её из Иерусалими. Зайди под вечер и забери. Заодно отвезёшь меня домой.Так оно и начиналось. Без всяких «поползновений» с моей и её стороны я приезжал вечером и вёз её домой. Единственное, что она мне рассказала это то, что тот узбек не удовлетворял её в постели. Выяснить в чем это проявлялось я не пытался.Здесь Новый год — это насмешка над праздником. Ни то что снега — дождя нет. А праздновать — празднуют! Нажираются в дупеля — потом целую неделю рыгают. И вот она звонит:» Слушай! Завтра Новый год. Хочешь пойти со мной к брату в кабак? — Я не люблю русских кабаков. — Ты послушай! Мы будем сидеть отдельно, и тебе никто мешать не будет. Хорошо? — Ничего хорошего, но ладно. — Приедь за мной в десять вечера. Я тебе купила костюм. Так что не наряжайся. Оденешься у меня.Приехал... Костюм — «Уго Босс». Рубашка, галстук, туфли. Где-то под три тысячи баксов. — Ты что — с ума сошла? — А что? — С какой это стати ты мне покупаешь всё это? — Не морочь голову. Раздевайся. Я тебя одену.Как будто бы нечто само собой разумеющееся она одевала на меня рубашку, и когда застёгивала последнюю пуговицу — встала на колени, спустила с меня трусы, и проглотила член. Я не люблю когда мне делают такие вещи. Но она так сосала, что меня завело со старта. — Кончи мне в рот... — А что дальше?Дальше был ресторан, и пяная шваль. Но мы сидели в отдельном номере, и грохот лабухов не мешал говорить, и слышать то что тебе говорят. — Ты не посчитал меня шалавой, за то, что я сделала? — Я думаю, что к этому шло. — Да. Хоть я пыталась совладать с собой. У тебя очень вкусная сперма. — И на том спасибо. Но если ты думаешь, что только этим всё и закончится, то лучше не повторять. — Чем закончится — это от тебя зависит. — Что от меня зависит? — Я попробую тебе что-то рассказать. — Слушаю. — Я даже не знаю с чего начать...Мой отец — моряк «дальнобойщик». Потому я его изредка видела. Жила с мамой и бабкой — комунистками. Воспитывали меня путем нескончаемых обязанностей и наказаний. Учёба, музыка — музыка — учёба. Если я на пять минут опаздывала вернуться из школы — я не буду вдаваться в подробности. Немного легче стало, когда я кончила школу, и поступила в консерваторию. Как легче. Я уже не бежала, как угорелая домой, объясняя это занятиями до самого вечера.В сексе я была абсолютным профаном. Правда с 13 лет я каждую ночь мастурбировала, но никак не больше. Ибо, бабка сказала, что если до свадьбы я не останусь целкой — она меня убьёт. А она была способна.И тут я познакомилась с одной соучиницей у которой уже был любовник. Он всегда её встречал после занятий.как — то мы разговорились, и она сказала, что только сидеть на такой попе, как у меня — это грех...Я ничего не поняла, и тогда рна обяснила: — Я тоже целка. — А как же твой любовник? — Очень просто. — Вы не трахаетесь. — Очень даже. — Как? — В попу как! — Что?! — То, что не слышишь? Слух-то у тебя абсолютный. — Но мне кто-то сказал, что это болит. — В начале — болит. Потом — меньше. Потом — ещё меньше. А потом — ты уже не можешь без этого. Я просто дурею от такого кайфа.Моя жопа так растрахана, что иногда я всовываю в неё вибратор, и член — в догонку. А ты с такой жопой — и ничего! Найди себе (а тебе совсем не трудно) мужика, и пусть он тебе разработает жопу.Нечего жить в сухомятку! — И ты себе нашла. — Да. Но не сразу. В ту ночь я впервые попробовала ввести себе мезинец в попу. Мне взяло время понять, что его нужно смазать слюной. Потом, когда сфинктер стал податливее я ввела ещё один палец. И ещё один. — С первого разу? — Да. Я начала двигать ими, и дрочить клитор. Так, как я тогда кончила — я не кончала в жизни. Потом, о вибраторе я и мечтать не мечтала, я всовывала себе пивную бутылку почти что до основания.И кончала как сумасшедшая. — А что насчёт мужика? — Был один. Преподаватель по теории. На большой переменке. Иногда два раза. Я ходила сама не своя. Мне всё время хотелось чувствовать член в попе. — Поэтому ты рассталась с узбеком? — По этому. И если ты подумаешь, что я — извращенка — я пойму. — Я ничего не думаю. А в пизду ты не трахаешься? — Конечно трахаюсь. Но кончаю только в попу. — Так что, девочка, будем сегодня тебя трахать в попу? — Ты действительно, согласен?! Да?!!! — Только допьём вино, и — вперёд. — Нет! Нет! У меня дома полно вина. Идём же!...