Глава 1
История эта произошла со мной два года назад. Ещё точнее, она тогда лишь началась, а длится до сих пор.
В то время я, двадцати трех летний парень, шибко увлекался охотой. Будучи по характеру одиночкой больше всего любил взять свой кондовый восьмидесятник, да и махнуть в таёжный край. Поглубже, подальше от людей, да сразу дней на пять. Останавливался, где получится, чаще всего в чужих зимовьях. При этом свято блюдя неписаный закон, не гадить где живёшь, всегда оставлял после себя чистоту и порядок, а заодно и стандартный набор продуктов. Ну и бутылочку столичной для первых гостей. Без этого никак.
На сей раз я по причине отсутствия свободного времени отправился на проверенное место, намереваясь управиться дня за три. Последний раз мы тут гостили лет семь назад, с батькой. Пришлось поплутать, но мне удалось вспомнить позабытые ориентиры, и вот мой джип остановился в девяноста километрах от ближайшего жилья, в глухом уголке заповедной тайги, куда окромя, как на своих двоих (ну или на танке) и не проедешь.
На улице весна, становится тепло, даже местами жарко. Снег давно сошёл и земля начала покрываться зелёным ковром трав. Не самое время зверя бить, но я могу и просто посидеть у костра в тишине, вдыхая чистейший воздух русского леса. Где вы такой в городе найдёт? Правильно - нигде.
Машину пришлось бросить метрах в ста, дальше было не пробраться. Лишь узкая поросшая ветками тропа вела на холм, к невысокой таёжной избушке.
Заглушив мотор и выйдя чтоб размять мышцы, я вдруг насторожился. Тело само среагировало на звук, заставив весь организм приготовиться к встрече... с чем? Стук, что-то упало, взрык зверя и тонюсенький крик, как может кричать небольшое подраненное животное. Или ребёнок.
Рюкзак падает на землю. Заранее собранный карабин (застрял, чтоб тебя) верно лёг в руки. Обойма на месте, сейчас и посмотрим кто там балует. Может и ужин раздобудем.
На полянке перед зимовьём картина маслом. Эк я вовремя зашёл. Здоровый, но пока ещё немного тощий с зимы мишка ломится в дверь. Красавец. С той стороны его упорно не пускают. Визг повторился, ага, молодая женщина кричит. Ну что же, топтыгин, зря ты это начал.
Бум, бум. Два выстрела ложатся точно в левый бок зверя. Это в книжках раненный медведь сразу нападает чтобы разорвать обидчика. Как бы не так. Миша рванул в лес только лапы мелькнули. Вот только стреляю я хорошо и пробежало животное метров десять, споткнулось и пошатнувшись грохнулось на землю. Трофей. Теперь можно глянуть, кем этот яркий представитель лесной природы пообедать возжелал.
Дверь заперта. На толчок плечом не отреагировала, припёрта с той стороны. Я постучал. Потом ещё раз. На третий из-за плотно пригнанных досок раздался тонкий голосок:
- Кто там?
Умнейший вопрос. Я невольно заржал. Приходишь тут, спасаешь непонятно кого, а тебе "кто там".
- Почтальон Печкин, принёс заметку про вашу девочку, - сострил я.
- Ой, дяденька, там медведь ходит. Страшный. Я открою, вы быстро в дом. Медведь уйдёт скоро.
Ох ты ж смотри. Голосок дрожит, боится медведю на зуб попасть, но незнакомого человека впускает, от беды бережёт. Эх, где вы в городе такое чудо сыщите? А нигде и никогда. Решено, если симпатичная - женюсь. Такую не испортишь ничем, на всю жизнь верною останется.
Погорячился я с женитьбой лет, эдак, на семь. Дверка отворилась совсем чуть, но я смог рассмотреть совсем юную мордочку, чумазую и перепуганную. На вид ей было не больше десяти, а скорее и того меньше.
- Ну что ж вы стоите, заходите, медведь же...
Вот даёт.
- Не бойся, краса девица, - весёлым и уверенным голосом порадовал я кроху, - нет больше твоего обидчика, вон валяется, можешь посмотреть, - я кивнул в сторону кромки леса, до которой немного не добежал зубастый агрессор.
Она мне сразу поверила. Личико ребёнка исказилось, он всхлипнула и вдруг распахнула дверь настежь, выбежала и прижалась к моей груди. Плакала девочка навзрыд минут пять, выплёскивая пережитый страх и одиночество.
Я аккуратно прислонил оружие к стенке и сам обнял вздрагивающее тельце. Худенькая, но не кожа, да кости, как можно было ожидать от найденного в глухом лесу одинокого ребёнка. Как же она сюда попала?
Пока разделали трофей, Мила (так звали ребёнка) перемазалась как чушка. Тяжело было, прямо скажу, но осенняя шкура непонятно почему оказалась ещё очень даже ничего. По всей видимости тому виной запоздалая весна. Пока снял тяжёлый, пахнущий мускусом мех, пока пролил специальной жидкостью и выставил сушиться. А ведь ещё и мясо нужно было обработать, остатки подальше убрать. Провозились до самого вечера.
Людмила мне честно, по мере сил помогала. Не отнекивалась, очень мало улыбалась, зато выстреливала в минуту столько вопросов, что только держись. Когда фонтан иссяк, я сам её порасспрашивал, как она до такой жизни докатилась. История у девочки вышла та ещё, как в сказке. Вот только в выдуманных историях подробности почему-то опускаются, а тут мне вывалили их все - слушай, брат Виталий, не переслушай. Задав достаточно уточняющих вопросов, бывало по нескольку раз приходилось выспрашивать, ибо девчушка не понимала половины темы разговора, хотя отвечала честно и просто, картинка вырисовалась следующая.
Родители девочки погибли когда ей только исполнилось пять. Отдали ребёнка дяде Коле, приходившемуся родичем погибшим. У того была своя семья, жена, двое сыновей. Жили они на хуторе недалеко от села Огнево. Держали пасеку, чем и объяснялась удалённость от односельчан. Органы опеки не особо и размышляли, что делать с сиротой
Приняли девочку очень хорошо. Первый год с нею вообще носились на руках, никто не обижал сиротку. Постепенно все свыклись с бегающей всюду жизнерадостной девочкой, и жизнь вошла в свою колею. Но потом начались странные и неприятные для машышки вещи.
Как-то раз семнадцатилетний Андрей, сын хозяина дома, пригласил Милу к себе в комнату. Все как раз уехали, а Андрей схватился намедни за дымокур руками и теперь обе его ладони были перевязаны бинтами. Мне сразу стали понятны намерения парня и я выспросил подробности.
Сначала он дал девочке конфету. Потом попросил помочь ему, купив малышку совместной тайной. Под этим предлогом завязал ей глаза и, попросив широко открыть рот, вставил туда свой член.
Конечно, ребёнок ничего не понимал, да и не видела Мила происходящего. Она усердно старалась угодить этому развратнику, тщательно облизывая язычком "чупс" , беря в рот тёплую шершавую головку и сосала насколько позволяла ширина и глубина узкого ротика.
Когда брат с шумным выдохом в первый раз кончил в рот Миле, то от неожиданности и обилия спермы малышка зашлась в кашле, испугалась и заревела. Но поскольку больно ей никто не делал, она удовольствовалась рассказом, что липкая остро пахнущая жидкость, залившая ей рот и комом стоявшая в горле, была полезным йогуртом, от которого и растут маленькие девочки.
С тех пор ей постоянно покупали йогурты в сельском магазине, а по вечерам, чуть ли не каждый день кормили другой "едой" , уже естественного происхождения.
Позже к этой невинной забаве присоединился старший брат, вернувшийся из армии, а потом и сам отец, после того, как однажды застал старшего сына за неподобающим занятием. Жена тогда уехала в центр, ему неким было попользоваться, а тут такой соблазнительный случай подвернулся. Ну и он, выгнав предварительно сыновей, поглядел на сидящую на стуле Милу, да и приспустив штаны заправил ей. А чего стесняться, сыны пользуют её, вреда никакого, а девчонке и самой нравится - не жалуется же ведь, так? .
Глаза девочки больше не завязывали, ежедневный минет вошёл в привычку. Мачеха часто выпивала и внимания на чужого ребёнка совсем не обращала. Она знала про развлечения мужчин, но не усматривала в этом ничего предосудительного. Подумаешь, ебут в рот семилетнего ребёнка трое здоровых мужиков, так ведь не насилуют, не калечат. Белок полезен растущему организму, мальчикам требуется разрядка, а муж после того, как сольётдурную сперму в рот приёмной дочки, не домогается жены. Понимаю мужика отчасти. Или худенькой красавице в рот кончить, или жирную жену отъебать.
Мила практически сразу привыкла проглатывать мужское семя, не видя в действиях своих братьев и приёмного отца ничего предосудительного. Она росла послушной девочкой и никогда даже случайно не говорила про запретное. Да и с кем ей было там общаться.
Но полгода назад случилось то самое, что разрушило семейную жизньмалышки навсегда. Отец, напившийся днём, остался падчерицей недоволен. То ли она болела, но скорее всего он сам под "анестезией" никак не мог разрядиться, чего гадать. Он раздел девочку, как это делал часто, заставляя её сосать голышом, и грубо изнасиловал восьмилетнего ребёнка, лишив её девственности и чуть не затрахав насмерть. Он и в анальное отверстие попробовал вставить, и ведь получил желаемое.
Людмила после этого пластом лежала несколько дней, держась на всяких припарках и отварах. Само собой, семейство не обратилось к врачу. Когда у малышки через пару месяцев всё зажило, приёмный отец снова попытался проделать с уже девятилетней дочерью то же самое, та в истерике взяла, да и пригрозила, что про всё расскажет в школе, если её ещё раз тронут.
Зря она так. Вначале всё семейство затихло. Они не пускали девочку в школу, ссылаясь на болезнь, долго совещались вечерами. А через несколько дней вместо школы её днём взяли на рыбалку. Как она была рада выбраться хоть куда-нибудь из своей деревни! Как благодарила за это отчима.
Ехали весь день и ночь, остановились где-то в лесу. А ночью отчим выпил для храбрости и два часа подряд насиловал кричавшего навзрыд ребёнка. Не спеша, не таясь и не закрывая девочке рта, пусть себе орёт. В свете костра на подстилке здоровый член беспрерывно таранил только начавшее развиваться влагалище, детскую попку, периодически заполняя рот девочки спермой. Как он её не порвали, видать после первого раза органы малышки стали чуть более расширены, кто знает.
Кошмар продолжался долго, а наутро стонавшая от боли в кровоточащем паху Мила проснулась одна без всего посреди бескрайнего леса, куда её вдобавок завели. Из вещей оставили старое рваное одеяло и больше ничего.
Как она пережила зиму, нашла это спасительное место, чем питалась? Людмила рассказала всё не скрывая, выговаривая своё горе, глотая слёзы обиды и страха. И я, взрослый парень, слушал и офигевал. Не уверен, что выжил бы сам в таких условиях.