Экзекуция
Это было два года назад. На даче. Мне тогда только исполнилось 17 лет и я любил 18 Алину. Мы уже занимались сексом. Как-то раз она задержалась у меня на ночь, она жила достачно далеко, а было уже заполночь, я ночевал в гостевом домике и мы остались вдвоем, есиественно, что спали мы на одной кровати. Мы классно провели ночь, а подутро, когда мы уже спали в домик ворвался отец, сорвал с нас одеяло, с криком: -А это, что такое? -Папа, -сказал я-приличные люди стучатся! -Что? -со злостью прошипел он. -Валерий Карлович, Валентин уже не ребенок-сказала Алина. -А-это мы сейчас посмотрим... -сказал отец Он вывел меня в сад и повел к сараю -Будь мужчиной, ведь в постели, ты им был! -говорил отец. С каменным лицом на все это смотрела Алина, затем она бросилась ко мне, но отец с силой отпихнул её, она упала. -Ну готовься! -сказал он-снимай штаны! -Я не сниму! -гордо сказал я -Ах так! Ну держись! Он схватил ворох свежескошенной крапивы и устилил ей скамейку у сарая, сорвал с меня штаны и привзал меня к скамьйк
Урожай с полей, окружавших город, уже давно был убран, а сено собрано в стога и большая их часть перевезена в амбары. Только пугала все еще были на своих местах, и в свете луны выглядели как жуткие мертвецы, распятые на крестах. Их, по традиции, уберут после окончания Самайна.Эрик шел молча, сосредоточенно глядя перед собой. Алина шла рядом, все еще не решив: попытаться ли переубедить кузена вернуться в город, или же согласиться с его решением.Они миновали поле и зашли в лес. Листья шелестели под ногами при каждом шаге, словно перешептываясь. Эрик остановился:— Ну что, готова вернуться домой?Алина покачала головой:— Не хочу...— Почему?— Ты опять отправишься навстречу приключениям, а я буду куковать со скучными слугами, с которыми не о чем даже поговорить...— Как же твои любимые хобби?— Это хобби, — мрачно заметила девушка.— А я бы все отдал, лишь бы провести дома целый день, Алина.— Но ты всегда с нетерпением ждал путешествий...Эрик вздохнул.— Ты знаешь, что в садах Ирии время течет иначе, чем здесь? — он вни
Эта история реальна. Всё что описывается в этом рассказе происходило со мной на сама деле.В 15 лет я первый раз влюбилась. Влюбилась по уши в рыжего парня, который был старше меня на три года. Он был первым с кем я целовалась и первым моим половым партнёром. Однажды когда мы были вместе на дискотеке я встретила старого знакомого в баре и чтоб позлить Толика и вызвать у него ревность, доказать ему, что хоть он и лишил меня девственности я — не принадлежу только ему, я уселась старому знакомому на колени и стала довольно ласково с ним щебетать. Естественно, что Толик это всё видел и по его хмурому лицу было видно, что эта картина его не порадовала. Вот тут-то всё и началось... Он терпеливо дождался когда я наговорившись спрыгнула с колен знакомого подошёл ко мне и грубо взяв меня за руку выше локтя сказал мне: « мы уходим». Я пыталась что-то возразить, но он был так зол, что я согласилась. Выйдя на улицу Толик закурил и сказал: « Пошли сейчас к Сашке, домой то ещё рано возвращаться там и повеселимся?» Я согласи
Очередное пробуждение. Кэтрин проснулась от того, что некоторые участки тела, и так уставшие и больные, начали подавать некие сигналы. Причиной, как, вроде бы, могла понять Понд, была в том, что кто-то решил потрогать ее во сне. Почему все тело так болит? Где она? Почему кто-то сжал пальцами ее грудь? Что происходит? Еще не очнувшееся ото сна сознание начальника экспедиции не смогло сразу найти ответ. — ... Что... ? — сонно прошептала она, поморщившись от боли и попытавшись изменить положение тела, чтобы уменьшить боль.Попытки пошевелить руками и ногами привели к боли в запястьях и лодыжках. Что это? Почему ее руки и ноги стянуты ремнями? — Просыпайся, соня... — вкрадчивый женский голос... до боли знакомый... ай! Кто-то выкрутил сосок пальцами. Это было бы даже приятно, если бы не общая усталость тела и то, что доктор Понд чувствовала себя одним сплошным синяком. — Аахх... господи... больно... — простонала она.Осознание ситуации медленно, но уверенно гнало сон прочь. — Просыпайсяааа... — шершавый язык лизнул
Алексей сидел в кресле и смотрел в окно. Телевизор в пустую работал уже час. Он не замечал его. Он ждал свою жену. Утром она уехала с подругами гулять. Но время позднее, а её всё нет. Он поднялся с кресла и отправился на кухню сварить очередную порцию кофе. Вскоре он вернулся с чашечкой кофе. Приятный аромат разлетелся по комнате. Он пил медленно, как будто боялся, что во время глотка прослушает скрежет ключа в замке. Он глянул на часы час ночи. Он волновался и злился одновременно. Внутри кипела кровь. — Крак. Щёлкнул замок на двери. Сердце Алексея подскочило. В коридоре послышался топот и возня. Через минуту в комнату вошла девушка. — А вот и я! Довольно и торжественно произнесла она. — Маша! Воскликнул сначала Алексей, но тут же одёрнул себя. На этот раз он решил не спускать ей её выходки.Она часто заставляла его поволноваться. Иногда ему казалось, что ей это нравится. На этот раз он проучит её. Он подошёл к ней, взял за руку и повёл в ванную. Она не была против, они часто мылись вместе. Быстро приняв душ о
В следующие несколько дней ничего особенного не происходило. Навалилось много работы, к тому же к Ларисе приехала ее младшая сестра, которая ничего не знала о наших милых шалостях. Она гостила у нас неделю, и все это время мы добросовестно изображали порядочных супругов.К счастью, перед первой субботой ноября, когда в нашем клубе проходила традиционная ежемесячная оргия, она укатила обратно в свой Киев. Мы с Ларисой уже проигнорировали две из них. Это ничем нам не грозило, однако нам обоим хотелось несколько разнообразить впечатления. К тому же мы как почетные члены клуба, состоящие в нем почти десять лет, имели исключительное право во время оргии заниматься любыми формами секса с любым участником (разумеется, с его или их согласия). Лариса раньше никогда не упускала случая безнаказанно "гульнуть на стороне" таким способом, да и я, признаться, тоже не имел ничего против того, чтобы попробовать свежего тела. Мы долго думали, что же надеть. На оргию принято собираться в обычной одежде, чтобы не привлекать лишне
Никогда им еще не доверяли настолько интересное дело. Только что эта 28-летняя шлюха, работавшая до этого момента на их босса, в горячке внезапно закатила ему оплеуху. Они втроем тут же поставили ее перед ним на колени и Рон, как бывало и с другими, набросил удавку ей на шею тут взбешенный босс дал понять, что ее он так просто на тот свет не отпустит. Они вчетвером будут мучить ее весь остаток дня и ночь, пока она не умрет...Через несколько минут сопротивляющуюся Наташу, «окрещенную» своими хозяевами именем «Кэтрин» спустили в подвальную комнату уединенной дачи босса. Обычно здесь хозяин развлекался с женщинами-"рабынями». За большие деньги он делал с этими шлюхами почти все, что удовлетворяло его садистские наклонности. Но тем издевательствам был предел... Теперь же они вчетвером могут извращаться с женщиной, не боясь за неизбежный фатальный исход, так как ей все равно уже не жить. Сколько удовольствий можно будет получить, делая с раздетой до гола и связанной красивой бабой все, что только взбредет им в го
Меня зовут Саша. Я настоящая сучка в ангельском обличии миленькой, невысокой брюнетки с перебор какой аппетитной круглой попкой, от которой слюни текут на первой секунде, стройными ножками, идеальными ступнями, на которые я сама люблю любоваться, с красивенькими маленькими пяточками. Господи! Как я себя люблю!Насколько я люблю себя, настолько я люблю унижать и топтать своими красивыми пяточками мужчин. Как я только извращённо их не унижала! Часто аж смешно становится, когда вспоминаю. Ещё в старших классах я привязала одного самоуверенного придурка к унитазу в туалете для девочек, по видом сексуальной игры, завязала ему глаза, а сама забрала одежду, оставила дверь открытой, чтобы вся школа полюбовалась его естеством маленького размера. После этого все знала про маленький размер этого придурка, даже учителя обсуждали. Как-то даже мымра-русичка поделилась, что думала, что у него больше, чем оказалось. Я жуткая садистка!В Университете я уже не так поступала с парнями, я их использовала в своих интересах. Но боль