Экзекуция

Над высоченной горой Олимп, которая была дворцом могущественных создателей мира, сгущались тучи. Змейки молний рассекали стремительно темнеющие сгустки туч, а гром раз за разом содрагал сами небеса, заставляя маленьких и жалких людей на земле прятаться по своим домам в ожидании настоящей бури. С благоговейным трепетом они пугливо устремляли взгляд ввысь, к самой вершине, которая была скрыта пушистым одеялом туч, и с ужасом тут же отводили взгляд, они знали — там живут Боги.В огромной комнате, стены которой были сотканы из белоснежных как белейший, девственный снег, облаков, на гигантской кровати, такой же облачной и пушистой, свившись словно лианы, лежали два великолепных тела. Он — огромный, с рельефом мышц по всему телу, правильными, резкими чертами лица и грозным взглядом от которого леденела душа у самого стойкого и смелого среди людских героев. Она — миниатюрная, с тонким изящным телом, совмещавших в себе грацию пантеры и гибкость змеи, с упругими, округлыми формами, нежными изгибами тела, чистой кожей и

Ленка жила с Игорем уже целый месяц. Он не церемонился с ней, и это ее возбуждало. Он мог прилюдно шлепнуть ее по попе, или увести куда-нибудь за гаражи, поставить на колени и дать член в рот — после этого она ходила с грязными коленками. Однажды она неосмотрительно надела колготки, которые тут же порвались от такого обращения. Он улыбнулся, подошел к ближайшему ларьку и купил ей новые.Он никогда не спрашивал ее, какого секса ей хочется — имел ее так, как хотелось ему самому. В разных позах, разными способами, быстро и долго. Но, в общем, Ленка и не хотела, чтобы ее спрашивали. Она чувствовала власть Игоря, он был ее мужчиной. Ни один ее прошлый парень не давал ей такого потрясающего чувства.Она быстро привыкла ходить с ним без лифчика, потому что он так хотел. Он спокойно относился к тому, что другие смотрят на ее красиво обтянутую тканью грудь, или на ягодицы. Встречные мужики засматривались, а он только крепче обнимал ее, так что у нее между ног становилось мокро.Он трахал ее в попу. Это случилось примерно

В конце июня Виталию, тридцатипятилетнему разведенному холостяку, позвонила двоюродная сестра Наташа— Ты не мог меня выручить? Я на месяц уезжаю, не с кем дочку оставить. А одну ее оставлять не хочу. Выручишь?Он всегда тепло относился к своей сестренке, они очень дружили в детстве. Сейчас с сестрой он виделся редко, каждый занимался своими делами. Она с дочкой жила за двести километров, в большом районном центре. Но перезванивались часто.Виталий засомневался, но Наташа сказала, что на днях заедет и тогда они все обсудят. Через пару дней они встретились.— Что тебя беспокоит? — поинтересовалась она, — она поживет у тебя пару, тройку недель. И все. Девка уже взрослая, сама о себе, да и о тебе может позаботиться. Места у тебя много. Вон дом, какой купил, два этажа. График работы свободный — никаких проблем.— Не в месте дело, комната, конечно, найдется, на выбор две штуки. Как это девушка одна с мужчиной в доме...— Нормально все. Ты не просто мужчина, ты дядя. Но если, что, построже с ней, спуску не давай. Пусть п

— Забавно? Что ты находишь в этом забавного, ублюдок?! — прокричала Вероника.— Всё, — коротко ответил Алекс, и сделал несколько шагов вперёд.— Стой где стоишь! — крикнула Ника.Алекс остановился, но вовсе не потому что Ника приказала ему сделать это. Теперь Лаврову отчётливо стало понятно, что он сильно просчитался, когда предложил деньги своей жертве. Теперь роль жертвы досталась ему.— Зачем ты это сделал? Почему ты заставил их... делать это?! — спросила Ника с запинкой, подразумевая наказание Марата и Вована.— Не потому что меня заводит вид сосущихся пидоров. А тебе что, жаль этих уродов?— Не твоё собачье дело!Алекс самодовольно улыбнулся.— Ненавидишь меня? — задал он риторический вопрос.Ника промолчала. Возможно, всему виной был холодный ветер, или сказывался пережитый стресс, но руки девушки начали дрожать. Алексу же вся эта ситуация стала докучать, и он решил ускорить развязку.— Не было бы счастья, да несчастье помогло. Пристрели меня, если, конечно, кишка не тонка, — предложил он спокойным голосом.Верони

— Если ты меня опозоришь, порву, — в пол голоса говорит Хозяин, зашнуровывая купленный мне специально для этой встречи корсет. И я знаю — порвет, такое уже было, когда я была застигнута за мастурбацией, права на которую меня лишили в наказание. Черный корсет с открытой грудью, чулки в крупную сетку, черные босоножки на высоком прозрачном каблуке и даже ярко-алую помаду, придающую моей внешности откровенно пошлый акцент, покупал сам Хозяин. Сам же перед встречей одел меня и проконтролировал макияж. Хозяин продал меня на этот вечер другим Господам; накануне вернулся с работы с покупками, приказал примерить.— Завтра я отвезу тебя в сауну, там будет трое Господ, ты будешь их шлюхой. Они развлечение оплатили, так что тебе придется отработать каждый их рубль, — сообщил Хозяин, когда я вышла через несколько минут из ванной, одев обновки, подкрасив губы и наспех уложив волосы. Я даже оторопела: мы не разговаривали о группе, тем более о продаже. Тут же я поплатилась за свою заминку — небольшая плеть, которую Хозяин вс

Привет!Решил развлечь тебя деталями такой простой забавы, как порка ремнём. Девушку надо поставить в удобную позицию. Удобную, конечно, для меня. Позиция эта очень проста. Девушка полностью раздевается и становится на колени. Потом нагибается вперёд и прижимается лицом к полу. Руки держит за головой. Девушке нельзя менять позу. И самое главное — нельзя убирать руки с головы. Важная деталь этой позы — бёдра расположены строго перпендикулярно полу. Это даёт мне возможность видеть вывернутую киску и анус девушки. Это очень важно и как элемент унижения. Обычно я некоторое время не начинаю пороть, а просто смотрю. Через некоторое время девушка понимает, что её вид унизителен и омерзителен. Она понимает, что её гениталии вывернуты напоказ. Это унижение обычно провоцирует девушку прикрыться или поменять позу. Но я этого не позволяю и начинаю порку. Ремни бывают разные. В это раз я расскажу о новом ремне. Он сделан из очень мягкой кожи. Не оставляет следов. Удар получается очень болезненным и громким. То, что надо дл

До того, как я стала служить своему Хозяину, я была обычной давалкой, раздвигавшей ноги для всех желающих. Хотя с мужским доминированием меня познакомил третий в моей жизни мужчина, и это был совершенно невероятный опыт, после него меня трахали в основном мои же ровесники, которые и теперь-то вряд ли могут претендовать на роль Верхнего, что уж говорить про них двадцатидвухлетних... Каждый тогдашний мой партнер видел во мне силу и стойкость и мечтал повиснуть на моей шее, чтобы я рулила в сторону их Счастья. Я же хотела, чтобы меня отлупили по жопе, назвали шлюхой и засадили в глотку до самого основания, поэтому больше, чем на одну ночь, ни один из моих знакомых не задерживался. Когда я стала забывать, с кем и что у меня было, а с кем еще нет, я начала ловить кайф в самом блядстве — мысль, что я как последняя шалава даю себя выебать всем и вся, приятно возбуждала. И несмотря на это практически каждый из партнеров относился ко мне, как к девушке интеллигентной, и норовил создать со мной крепкую ячейку общества.

Я шлюха, или даже точнее проститутка. Но деньги деньгами, а профессию люблю за секс в больших количествах и наклонности мои полностью удовлетворяются, я люблю подчиняться, без следов, грязи, туалета, все остальное со мной можно. Бывает и ваниль (классика) регулярно, но я их не запоминаю, и они, наверно, это чувствуют, не возвращаются. А вот когда попадаются интересные «извращенцы», я стараюсь угодить, все выполнить и сама, конечно, кайфую. Есть у меня один клиент, постоянник, лет 50—55, доцент или профессор какой-то, не знаю, он со мной не очень разговаривает. Я у него работаю уборщицей. Вот так заказывает меня на 2—3 часа. Ясно, что шлюха — это не простая уборщица, а с интересом. Когда я прихожу, то сразу иду в комнату переодеваться, точнее скорее раздеваться. Убираю я почти голой, из одежды на мне только повязка на голове, белая с кружевами, и маленький фартучек едва прикрывающий мою выбритую киску, верхняя часть которого крепится прищепками к соскам.