Романтика

До её прихода я решил кассету не смотреть. Итак не знал куда девать своего стоящего друга. Для тех, кто не понял о чём речь, советую прочитать мой предыдущий рассказ "Даша". Я буквально метался по квартире. Какие только мысли в голову лезли ! Значит так... придёт, поболтаем, попьём чай, ... Но когда я вспоминал действо на кассете, то эти мысли резко прерывались. Короче я решил действовать по обстановке, а пока её не было, занялся приготовлением стола. На тот момент я даже не соображал, зачем я её позвал... вот, что с людьми делает страсть.Когда раздался звонок в дверь, стоит ли говорить, что у меня аж сердце ёкнуло, а в штанах зашевелилось. Я открыл дверь. С одной стороны она была всё той же Дашкой, которая как всегда хихикнула переступая порог и говоря... "Привет", но с другой стороны я рассматривал в ней похотливую самку, которая хочет и может.Я помог ей раздеться, она сразу начала красоваться перед зеркалом, расчёсывая волосы. А я пожирал её взглядом. Блин, она даже одета, как и тогда. Так !!! Не думать о

Когда Мария переехала ко мне, она сразу озадачилась вопросом поиска работы, и вскоре её нашла в небольшой фирме с неясными перспективами, но это было всё лучше, чем ничего. Однако моя жена оказалась амбициозным человеком и хотела большего. Поэтому, когда я узнал, что в нашей дочерней фирме есть место по специальности моей супруги, это было как нельзя кстати. Мария вполне подходила им и уже скоро она с большим энтузиазмом вышла на работу на новом месте. У меня на работе тоже всё складывалось неплохо. Меня недавно повысили. Огорчало только одно: по работе мне пришлось вплотную общаться с племянницей владельца нашей фирмы - Анной. Яркой тридцатилетней красавицей с силиконовыми прелестями, которые, впрочем были очень даже аппетитными. У нас был небольшой роман несколько лет назад, и она злилась на меня, поскольку она считала, что всех и всегда бросать должна именно она. Поэтому когда, вдоволь насладившись её непростым характером, я решил галантно попрощаться, она была в бешенстве. Сыпала угрозами, потом молила ве

Анна смотрела на то, как я медленно встаю. Когда мне удалось наконец подняться, я понял, что сильный стресс от страха за жену просто заглушал боль. И сейчас, когда всё закончилось, каждая частичка моего тела буквально выла от боли. Анна так и продолжала голой сидеть в своём кресле и её взгляд был абсолютно пустым. - Я сама пойду в полицию, - наконец сказала она. Сев напротив, я попытался посмотреть её в глаза. - Скажи честно, - начал я, - ты бы отдала им приказ изнасиловать Марию? Она отвела взгляд и помотала головой: - Нет, я бы не смогла. Но ты ведь мне всё равно не поверишь. Я думала, что она сама бросится на двух таких красавцев. Злость закипала во мне. Сейчас, когда моя любимая жена уже совсем отошла от насилия и жестокости со стороны своего бывшего мужа, когда в её глазах уже давно исчезла грусть и она прямо расцвела, она опять могла стать жертвой по желанию этой мерзкой шлюхи. Нет, моя маленькая девочка не должна даже узнать о том, в какой опасности она находилась. Какая-то странная неконтролируемая не

Дима вызвал Семёна Александровича, тот пришёл, ожидая жалоб и заранее хмурясь, но клиент заявил: - Вот смотри, Александрович, твоя станция уже третья, куда я ходил с этой болячкой. В первой мне предложили движок поменять, во второй - оставить машину на техобслуживание. Это же во сколько я бы влетел? А твой парень мне всё сделал за полчаса. Тебя как зовут, друг? - Дима. - Так вот, Александрович, теперь чиниться буду только у тебя, раз у тебя такие ребята, как мастер Дима! То ли с лёгкой руки этого клиента, то ли ещё почему-то, на станцию потихоньку пошли клиенты, которые хотели обслуживаться только у "мастера Димы" , даже если требовалось постоять в очереди. Семён Александрович, и так хорошо относившийся к нему, теперь прибавил ему зарплату. Слесари отнеслись к его успехам по-разному. Но у него уже появились друзья на работе, а на злопыхателей, чаще всего сачков, было наплевать. После первой университетской сессии, зимой, его товарищ и бывший одноклассник, Олег Сизов, позвал его на день рождения. Дима позволил

ПолнолуниеЯ проснулся в начале ночи. Было видно еще сереющее небо - угасший след заката. Я проснулся от тихого стука в раму открытого окна. На балконе моей спальни стояла Люба, закутанная в простыню. Я летом всегда сплю совершенно обнаженный из-за жары, но закрывшись простыней почти с головой, чтобы спастись от комаров. Я приподнялся на кровати. - Пойдем, освежимся в бассейне, - предложила Люба. - Сейчас? - Ну да, а то жарко ужасно. - Оч. романтично. Купаемся голыми при луне. - Вот, вот. Ночное приключение в духе Тысячи и Одной ночи. Мы спустились к черной воде бассейна. Было очень темно, потому что луна была закрыта облаком. Люба шла впереди, и когда подошла к воде, плавным жестом сбросила с себя простыню. В темноте я угадал силуэт ее полных бедер и линию груди. Она медленно вошла в воду. Я бросив свое покрывало тут же последовал за ней. Она проплыла всего несколько метров, но потом вернулась к бортику. Я - за ней. Прислонившись спиной к стенке, она повернулась ко мне. Проглянувшая луна осветила туманным све

О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! Тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя, и меня не осуждали бы. О, как любезны ласки твои, сестра моя, невеста;о, как много ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше все ароматов! Песни песней гл. 4, 8НоволуниеПо всему было видно, что монастырь из бедных - по нечиненым стенам с обсыпавшимся кирпичом, по криво висящей двери в трапезную. У входа я окликнул монашку. - Где, сестра, могу я найти сестру Иринею? - Так у настоятельницы лучше спросить. Да, Иринея обычно в это время на огороде послушание имеет, вон там, и она махнула рукой к дальней стороне ограды. Сгорбленная над грядкой с морковью спина в бесформенном монашеском одеянии не казалась знакомой. - Люба, спросил я, - это ты? Она разогнулась и посмотрела на меня вполоборота. За те несколько месяцев, что мы не виделись, перемены были разительные. Сеть мельчайших морщин покрыла потемневшее лицо, губы уточились и как-то скривились. А глаза, глаза опустели, наполнились безразличием.

ПрологС тех давних дней, Когда родились люди, Когда они разумней стали обезьян, И полысели очень сильно груди(Остались волосы лишь у армян, Азербайджанцев и грузин, Да у чечено-ингушей) , Как много раз был слышен вопль: "Victoria!!! Победа!" ПыльВзвивалась из-под ног босыхТолпы могучей. И с криками "Ура!" В пивнушки разбегались. И позже, их уже косыхВидали на дорогах, и вслед кричали им: "Vivo! Да здравствуют синьоры. Победа! Независимость! Уры-ы-ы! И слово-то не сложное: "Победа". Но стоит лишь кому-нибудь сказать егоИ сразу прояснятся очи, Уставший вновь получит силИ сможет рок-н-ролл отбацатьНа асфальте под жарким солнцемЮжных парижан. И крикнетНа распев, как слышал в детстве: Да! ПО-БЕ-ДА! ПО-БЕ-ДÁ! Но ведь победой отличитьсяМожно не только на войне, И побеждать надо учитьсяПри мире на другом фронтé. Кому намёк не очень ясен, Могу сказать я прямо в лоб, Хотя такой дурак ужасен.

Совершенно неэтично рассказывать о последующем получасе. Но я же пишу себе самому. Дело не в технических деталях, что ли... Как там - пижамка, штанишки не совсем добровольно покинули хозяйку... Или как... Я содрогнулся от мелькнувшего ужаса в глубине глаз, . посреди разлившейся по ее телу безмятежной "обреченности" , Видимо, на уровне глубокого подсознания ее женская сущность содрогнулась от напрочь позабытого за почти двадцать лет страха Перед проникновением в нее чужого, может не только грязного, но самое жуткое- беспощадно жестокого захватчика. И она воспользовалась миллионной долей секунды моего замешательства от увиденного. Совершенно неожиданно смешливо морщась, хрипло затараторила, тормозя меня и пытаясь отползти в сторону: "Там- заросло, Камень... Ни груди, ни... Ну- зачем?? Пенсионерка... Не хочу, нельзя, понимаешь...". Именно упоминание о груди решило для меня все. Некогда классически красивая даже упакованная в блузке, ее грудь в былом была вершиной творения. Вместе с "египетской "красотой" (как я