Подсмотрено

Эта история произошла со мной одного прекрасного тёплого летнего дня. Мне тогда было 13 лет. Жил я в частном секторе города С. , в маленьком переулочке на 5 домов. 1 из домов был не достроен и пустовал, в остальных же жили мои соседи. Кроме меня в нашем переулке обитали ещё 2 детей. Алексей и Инна. Алёше было 11 лет Инне 12. Ну и к моему соседу, иногда приезжал внук Ваня 9 лет. Мы часто играли все вместе, дружили, ходили в гости друг к другу. Очень часто  зависали у меня, так я был счастливым обладателем  игровой приставки (может, кто ещё помнит такие) . Мои родители часто уезжали в командировки, оставляя меня на несколько суток одного, и прося соседей иногда заходить к нам домой, проверить всё ли в порядке. В тот день, когда всё и произошло, мне было довольно скучно, Лёха с матерью уехали на дачу, на пару дней. Ваню родители вчера забрали от деда, Инну ещё с утра при пахала её мать и до вечера та была занята, блок питания от приставки сгорел, родители с утра уехали в очередную командировку, предоставив меня

Хотя усмотреть иные признаки транса в сбивчиво дышащем, нервно поёрзывающем в кресле пациенте было бы ныне затруднительно. - Сейчас, - она старалась говорить неторопливо и гладко, - ты плавно начнёшь пробуждаться. Ты вспомнишь, что бодрствуешь в этом кабинете уже около часа. Ты вспомнишь тесты, которые... психолог Инессе... тебе за этот час дала. Вспомнишь дерево, которое она просила тебя нарисовать. Ты ведь помнишь это дерево, Стас? - Да, - глухо слетело, почти булькнуло, с уст пациента напротив. Он как будто начал чуть успокаиваться, дышать реже и глубже, и даже выпуклость на его брюках как будто слегка разгладилась. Психолог позволила себе улыбнуться. Уголками рта. - Ты вспомнишь и то, как за всё время сеанса почти не сводил взора с её коленей. Похоть владела тобой, и картины, одна жарче другой, возникали в твоём воображении. К нынешнему моменту, - она в очередной раз вкрадчиво понизила голос, - ты уже почти не можешь терпеть, Стас. Ещё немного, и ты взорвёшься. Дыхание подростка опять стало неровным. Коле

До боли зажмурившись, подросток договорил: - ... к-кончаю на них. Психолог едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Ну да, чего ещё можно ожидать от современного недоросля, воспитанного порнофильмами и порножурналами? - Ну, Стас, - чарующе взмахнула ресницами она, - всё это, о чём ты мне рассказал, конечно, немного смущает. Но, в конце концов, - тут Инессе позволила своему голосу упасть до бархатного шёпота, - это не так уж и удивительно для... парня твоего возраста. Она помолчала немного, поглаживая его ладонь и с наслаждением вслушиваясь в его встревоженное дыхание. - Обычно, - негромко добавила Инессе, - подростки... особенно мальчики... прибегают к своим собственным методам снятия напряжения. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю, Стас? Интонация её стала лишь самую чуть строже, а взор - на исчезающе малую толику пристальней. Но парень кивнул, не отводя от неё затуманенного взгляда. - Ты занимался этим, Стас? Пауза - и ещё один кивок.

- И ты бы написал это, Стас? - с недоверчивым видом вскидывала брови Инессе, зачем-то теребя пальцами ремешок сумочки. - Если б Оксана велела тебе? . . - Д-да, - выдыхал подросток, руки которого в свою очередь давно позабыли стыд. - Д-думаю, да... Он думает? Психолог бы заподозрила, что в кресле пред нею восседает клинический мазохист, если бы некоторые данные тестов и заметки по школьному поведению не говорили о сквозящих местами садистских чертах. Ну а его великолепно отточенная личина ледяного философа? С каждым мигом Инессе всё сильнее жалела о том, что нельзя той личине - язвительной и саркастичной - продемонстрировать эту. - Ты сейчас в своей собственной комнате, Стас, - вновь мягко напомнила она. Пора, пожалуй, прекращать этот заплыв по грёзам, пока это не зашло чересчур далеко. Какой там из моментов регрессии был завершающим? Ах, ну да, фантазии собственно о ней самой. Тут она ощутила, что её намерение повелеть пациенту вернуться в настоящее и выйти из транса даёт слабину. - Ты говорил, что тебя возбу

Следя за движениями тинейджера, проворно открывающего коробку с пакетиками дорогого цейлонского чая, освобождающего пакетик от оболочки и сдабривающего пустой доселе стакан двумя с половиной ложками сахара, Инессе помимо своей воли ощущала противоестественное успокоение, тёплыми волнами растекающееся по телу. Быть может, потому что ей более не предстоит ни лишение лицензии, ни продолжение волнующих постыдных экспериментов? Она попыталась себя убедить, что дело именно в этом. - Неплохо, - оценила она результат, слегка причмокнув языком. И поставила стакан с чаем обратно на столик. Окинула взглядом Стаса, вновь полуопёршегося на стол и продолжающего изучать каждую черту её лица влюблёнными глазами. - Почему ты ничего не говоришь? Учитывая обстоятельства, она ждала бы от него определённых слов. И, хотя ответить на эти слова ей было бы нелегко, отсутствие их выглядело странно. - А что тут сказать, - подросток неловко пожал плечами. Фигура его, чуть сгорбившись, стала вызывать печаль. - Я всё понимаю. - Понимаешь.

С этой замечательной парой я познакомился в аэропорту. Настроение было ужасным. Мы с моим другом полгода планировали поездку в Париж на майские праздники. Невероятных усилий нам стоило убедить наших жён отпустить нас одних. Все наши хрустальные мечты растрескались от одного телефонного звонка. Вова сдавленно и торопливо сказал мне, что его забирают в больницу с аппендицитом. Вот так все банально. Хочешь насмешить Бога - расскажи ему о твоих планах. Вероятно не осознавая того, что выполняю то, что мы задумали вместе, я купил литровую бутылку Hennessy и устало присел на лавочку у ворот, приготовясь к томительному ожиданию объявления посадки. Словно играя роль моих антиподов на против уселась молодая парочка. Они были веселы и в прозрачном пакете у них была такая же бутылка коньяка. Какое разное настроение и одинаковый выбор напитка отметил я про себя. Девушка была чертовски хороша. Белые брюки плотно облегали ее крутые бедра, а черный топ плотно обнимал полные и манящие груди. Я невольно стал ее рассматривать.

Миша зашел в комнату и огляделся. В комнате был полумрак от задвинутых штор. У стена стояла кровать, и на ней спала женщина. Этой женщиной была петина бабушка. Больше в комнате никого не было. Миша подошел к кровати и нагнулся к самому лицу пожилой женщины. Ее дыхание было ровным и спокойным. Миша высунул язык и лизнул женщине щеку. она не шевельнулась. Тогда он осторожно стащил одеяло немного вниз и посмотрел на ее груди. Груди были прикрыты полупрозрачной сорочкой. Но это не могло скрыть тот факт, что груди у пожилой женщины были обвисшими. Петиной бабушке было 62 года. Но Мишу это нисколько не смущало. Наоборот, это было для него очень важным фактором - её возраст. Мише нравилось наблюдать за ней, когда он приходил к Пете в гости. Когда в комнате никого не было, он подбегал к стулу, с которого только что встала эта немолодая женщина, падал на колени и начинал нюхать то место, где только что покоилось седалище взрослой женщины. Он нюхал стул, и ему казалось, что это занятие само-собой разумеющееся для очаро

Возвращаясь дамой, я попросил таксиста остановиться возле торгового центра. Так как придумал сделать сюрприз своей любимой, не возвращаться же мне с пустыми руками дамой. С работы освободился пораньше, и я решил без предупреждения вернуться дамой и купить бутылочку хорошего просекко. И пусть это вторник, и пусть это простой день, но от нашего маленького праздничка, который вод так спонтанно получался, мы никогда не отказывались. Забросив сначала пакет с накупленным и потом усевшись на заднем сидении не очень комфортного шевроле, я попросил таксиста поскорее меня довезти до дома. Хотелось, чем побыстрее обняться с Эльвирой, и разлив по бокалах прохладное просекко, вкусно поужинать. Потом уже не важно, или прогуляться или завалиться в кроватку и не досмотрев фильм, хорошенько заняться любовью. Летая в таких мыслях я и не заметил, как "шеф" подвез меня прямиком под подъезд нашего дома. Расплатившись, я как ошпаренный побежал мигом вверх по ступенькам. Получается дамой вернулся намного раньше обычного.